Духота – все окна были открыты настежь – усугубляла ситуацию. На Иэне Берримене был спортивный костюм: штаны для бега и футболка (в подмышках пятна от пота). А штаны очень – почти оскорбительно – узкие. Лиз пыталась отвернуться, но пугающе восхищенный взгляд снова и снова сам находил обтянутое лайкрой нечто между его ног. Оно напоминало ей песчанку, которая жила у нее в детстве, – в жару грызун часто свисал с потолка клетки, выставляя напоказ отекшие гениталии. Чаще всего он так себя вел, когда в гостях была бабушкина сестра Дорис.

– Так, ребята, перерыв на подумать.

Лиз про себя вздохнула. Он столько кричит про «подумать», что, кажется, подумать дети как раз-таки не успевают. Сама Лиз была не нужна ребятам, которые сидели в стороне, – «догоняющие», как она их назвала, – два мальчика и девочка. С ними возилась ассистентка преподавателя, которая на ярмарке продавала лотерейные билеты. Как же ее звали? Клэр? Пухленькая, лицо в прыщах, она не сводила с Иэна блестящих, улыбающихся глаз.

– Так, ребята. – Иэн вскинул кулак в воздух, видимо, урок почти дошел до своей кульминации. – Что у нас теперь? – Тишина. – Округляем ближайшую десятку, правильно?

Дети энергично закивали, «догоняющие» кивали особенно рьяно, заметила Лиз, хоть на самом деле ничегошеньки не понимали. Сердце ее болело за них. Оно всегда болело за тех, кому было сложно, кто не понимал, кто терялся на периферии класса. Лиз начала обмахиваться «ананасовой табличкой для размышлений», спрашивая себя, сколько она еще вынесет.

Где-то в этом хаосе зазвонил телефон, Иэн подлетел к нему и взял трубку. Кто-то должен был обсудить с ним его внешний вид.

– Hola, класс «Ива»! – радостно сказал он. Пауза. – Хорошо. – Голос его стал намеренно спокойным. Взгляд почти незаметно пробежался по классу. – Пять. – Он положил трубку и повернулся к ребятам. – Так, ребята, – сказал он. – Время для «Ананасовой практики». Сделайте упражнения с первое по пятое. Не забываем думать своей головой! («Чем еще можно думать?» – поинтересовалась про себя Лиз). Мисс Доннелли поможет, если будут вопросы. Но их не будет, потому что вы… что? Практикуетесь! – Иэн повернулся к Клэр. – Позвали поговорить насчет концерта. – Снова делает вид, что голос спокойный. – Вернусь через пять минут.

– Хорошо, – ответила Клэр, но он уже ушел.

Хорошо ничего не было, даже чуть-чуть. Лицо Клэр стало столь же серым и безжизненным, сколь заряженным и розовым оно было минут пять назад.

– Так, ребята, – она вышла вперед. – «Ананасовая практика»!

Но говорила Клэр вяло, в ней не было и йоты энергии Берримена. Может, боялась оставаться за главную?

– Могу посидеть с твоими ребятами пока, – предложила Лиз. Клэр отчаянно закивала головой. Вдруг стало очевидно, что у нее вот-вот брызнут слезы. Да что случилось? Лиз подошла к «тихоням». Они одарили ее улыбающееся лицо пустыми взглядами.

– Так, – приветливо сказала она, – вам придется мне помочь.

Спустя двадцать минут Лиз почувствовала прогресс. Дети (Джейси, Блэр и Амос) становились все увереннее и увереннее. Она не пыталась вникнуть в «Ананасовую математику» и задавала наводящие вопросы, как привыкла. Быстро выяснилось, что дети не знали числовые выражения до десяти. А без этого фундаментального знания даже самые громкие крики мира не помогли бы им усвоить математику. С ананасами или без.

С помощью старой доброй маркерной доски и кубиков, которые где-то раздобыл Джейси, у них начало что-то получаться. Дети немножко расслабились, Джейси болтал о мотоцикле парня его сестры, а Блэр и Амос просвещали ее о самых тайных уровнях «Майнкрафта» – она понимала, о чем идет речь, благодаря внуку Джейкобу.