— Сладкая моя, оставь все хлопоты мне.

Свободной рукой он позвал стюардессу и попросил принести плед:

— Леди холодно.

Когда молодая женщина принесла плед, он попросил еще один:

— Мне тоже что-то холодно.

Когда принесли плед, он нежно укутал им Андрианну, закрыв ее до самой шеи, и прикрыл себе ноги. Они предавались нежности и ласкам, доведя друг друга до экстаза, в котором утонули все волнения Андрианны о том, как и на что они будут жить в Марбелле.

Когда самолет приземлился в Малаге, Гай немедленно пошел позвонить, Андрианна осталась ждать его в зале.

— Сиди здесь, как послушная английская девочка, жди меня и не разговаривай с незнакомцами. Я вызову машину. Главное, не разговаривай с цыганами — они, знаешь ли, очень любят английских розовощеких англичанок. Я не хочу, чтобы они похитили тебя. Будь осторожна, а то они украдут тебя и продадут по самой высокой цене.

Андрианна рассмеялась, но не над очередной шуткой Гая. А потому, что он посоветовал ей вести себя как «послушная английская девочка». Поле того как она рассказала о тайне своего происхождения, Андрианна почувствовала себя спокойно, на душе стало легко.

— Ты лжец. Я читала, что испанские цыгане обитают в Гранаде, а не в Малаге. Кроме того, у меня не розовые щеки.

— Ты прочла об этом в книжке, да? Не стоит верить всему, что читаешь в книге. Когда ты, наконец, поймешь, что верить нужно только мне? — Он ущипнул ее за щеку. — Ну вот, теперь щечка розовая.

Она смотрела, как он шел к выходу: широкоплечий, с узкой талией, и, как выразилась Пенни, «его маленькая аккуратная попка» обтянута белыми брюками. Что бы ни надевал Гай — выходной костюм, джинсы, лыжные брюки, — он всегда выглядел немного элегантнее окружающих. В нем была природная элегантность. Не оставалось и тени сомнения — Гай был сыном богатого человека и привык иметь все самое лучшее.

— Наш лимузин приедет через несколько минут, — объявил он Андрианне, вернувшись. Однако настроение его заметно ухудшилось. Может быть, человек, которому он позвонил, оказался не так гостеприимен, как ожидал Гай? Андрианна сдержалась и не стала задавать вопросов.

— Лимузин? А мы можем себе его позволить?

— Мы не можем себе его не позволить.

Значит, они ехали куда-то, где было необходимо произвести впечатление.

— Ты еще не сказал мне, куда именно мы едем.

— Мы остановимся в «Марбелла-Клубе». Там всегда останавливался мой отец. «Клуб» принадлежит семье Гогенлойе. А в Марбелле лучше наложить на себя руки, чем не знать Гогенлойе. Принцесса Гогенлойе очаровательная женщина… Она знакома буквально со всеми, — сказал Гай, делая короткие затяжки. — Отец ее был Итурбе. Это одна из старинных семей в Мексике.

— Это хорошо? — спросила Андрианна.

— Конечно, хорошо. — Гай запустил сигарету так, что она описала дугу перед тем, как упасть. — Разве плохо происходить из старинной хорошей семьи? Отец говорит: только в Америке на это не обращают никакого внимания. Там имеет значение только всемогущественный доллар.

Андрианна не часто вспоминала о том, что она американка. Однако ей было неприятно, что Гай так небрежно говорит о ее родине. Что за высокомерие! Что за лицемерие! Неужели он полагает, что Джино Форенци и другие супербогачи Европы так культурны и утонченны, что совсем не думают о своих миллионах?

Андрианна ничего не сказала Гаю, чтобы не давать повода для малейшей размолвки.