Ее заплаканное лицо пошло красными пятнами.

— Ничего? Я не могу согласиться, что это ничего, найти своего любовника с мужчиной, который…

— Ну и что тут ужасного? Я понимаю, если бы ты застала меня с красивой девушкой. Но с мужчиной? Я просто оказывал добрую услугу своему приятелю. Это же Гарри. У него было столько женщин, что его просто тошнит от них. Если бы ты была мальчишкой и училась бы в школе, где нет девочек, уверяю тебя, ты бы так не разнервничалась. Это вовсе не значит, что все мужчины голубые. Просто некоторые вещи в равной степени может делать и мужчина, и женщина… Так просто!

Она, конечно, простила все Гаю, сделав вид, что происшедшее для нее ничего не значит. В конце концов Гай был Гай, в нем было так много хорошего, она любила его, восхищалась им. Кроме того, она чувствовала, что их времяпрепровождение на Коста-дель-Сол близится к концу. Даже на юге Испании, где дни почти всегда солнечные, солнце все равно садится, рано или поздно…

Пенни нахмурилась:

— Не знаю, что именно, но что-то тебя постоянно тревожило, по крайней мере все время, что находилась с вами. Казалось, любая мелочь расстраивает тебя.

— Неправда, — возразила Андрианна. — Это нечестно. Просто все вы хотели, чтобы я, как дурочка, ходила расплывшись в улыбке, что бы ни происходило. — «Невзирая на то, как болезненно я переживала то, что происходило между мной и Гаем», — подумала она.

— Ну вспомни хотя бы тот день, когда мы вместе пошли на пляж и ты обгорела, пошла волдырями, а на лице у тебя появилась сыпь. Мы все смеялись, а ты просто взбесилась.

— Конечно. Что смешного было? Что я страдаю? Или вы думали, что я расхохочусь в таком состоянии?

— Но мы смеялись не над тобой. Мы смеялись потому, что ты выглядела смешно — с этой сыпью на лице. Никто из нас не видел ничего подобного…

Честно говоря, Гай, посмеявшись немного, настоял на том, чтобы вызвать врача, как сделал когда-то его отец в Порт Эрколе, где она получила страшный солнечный удар. Андрианна сопротивлялась, чувствуя себя дурой, обгореть на солнце, когда ее уже предупреждали держаться в тени и не подставлять свою чувствительную кожу под горячие лучи солнца. Она ведь знала, чем именно все может закончиться — лихорадкой, слабостью в ногах и руках. Ну а то, что она постоянно чувствовала усталость, теряла в весе — это было естественно после прерванной беременности, после столь многих вещей, которые приводили ее в отчаяние, повергали в депрессию… Слишком много причин тому…

Доктор, очень похожий на доктора из Порт Эрколе, раскудахтался, как курица, и отругал ее:

— Что происходит с этими английскими девочками? Почему вы так долго торчите на солнце? Хоть бы соломенную шляпу надели или смазали себя защитным кремом!

Он внимательно осмотрел ее распухшие суставы, поохал, потом прописал ей аспирин, масла и постельный режим, пока все не придет в норму.

— Ешьте побольше. Вы слишком худы. Разве вы не знакомы с европейскими мужчинами и женщинами, которые кроме кожи и костей имеют хотя бы немного мяса? — пошутил доктор. — Ешьте побольше, обещаете?

Перед уходом он внимательно изучил сыпь на ее лице — необычной пестрой окраски — и покачал головой:

— Я никогда не видел ничего подобного раньше. Любопытно.

Глаза Андрианны наполнились слезами.

— О, Энни. Я заставила тебя вспомнить о грустном. Неужели тебя так расстраивает то, что давным-давно ты была в плохом настроении? Это же глупо. Пожалуйста, Энни, не плачь. Прости меня…

— Нет, не стоит. Я просто думала. Думала о действительно хороших временах. И знаешь, почувствовала ностальгию…

Пенни вздохнула с облегчением.