Глава 4

Ричмонду придется умереть.

Ланкастер смотрел на пламя камина в спальне и: качал головой в такт летящим искрам. Ричмонд должен умереть.

Его смерть не снимет вины, терзавшей сердце Николаса, но это было единственное, что он мог предложить привидению Синтии Мерриторп.

Она приходила к нему в комнату уже три раза, всякий раз, когда он спал, и оставляла какой-нибудь знак своего визита. Ленточку. Гладкий камешек. А последний раз она оставила после себя мокрую морскую водоросль, как будто она прилипла к ее мертвой ноге.

Скорее всего она не последует за ним в Лондон; Николас не слышал, чтобы привидения путешествовали. Но также понимал, что не сможет жить, зная, что она застряла здесь, в этом мире, скитаясь по пустым комнатам. И. миссис Пелл вряд ли это оценит.

Размышляя, не сошел ли он с ума, Ланкастер сложил одежду и скользнул под ледяные простыни. Он так устал, что сомневался, сможет ли уснуть. Мысли в голове путались, спотыкаясь друг о друга, и смешивались с обрывками снов и кошмарных воспоминаний.

Ему было всего пятнадцать, когда отец отправил его в Озерный край. В то время его семья только узнала, что действующий виконт, их давний кузен, не будет передавать свой титул законному наследнику. Еще в шестилетнем возрасте мальчик стал страдать от припадков, и, судя послухам, со временем его состояние только ухудшилось. Говорили, что он близок к смерти, но виконт не хотел признаваться ни себе, ни кому-то еще, что его сын не доживет до совершеннолетия.

Никто не хотел признавать, что вскоре отец Николаса получит титул. У его семьи не было связей в обществе и средств на их развитие. Они оставались бедными и на неплодородных вересковых полях Йоркшира и ждали, как воронье, смерти мальчика.

Семья, изолированная от общества, сильно волновалась, когда возможность изменить что-то представилась сама собой. Поездка в Озерный край. Шанс для Ника установить отношения с состоятельными семьями.

От этих воспоминаний Ланкастер почувствовал приступ тошноты. Боже, какими деревенскими глупцами они были, как рыба в бочке, не понимающая грядущей опасности.

Но теперь это не имеет значения. Ничто не имеет значения. Синтия мертва, и в этом Николас виноват не меньше Ричмонда. Даже мир призраков признает это. Итак, Ричмонд умрет. Это было единственное решение, которое виконт мог принять для себя и которое послужит двум целям. Во-первых, Синтия благополучно перенесется на небеса… или куда там отправляются отомщенные призраки. Во-вторых, Ричмонд никому больше не причинит зла. Кроме того, мысль о том, чтобы пустить пулю в лоб этому человеку, удовлетворяла темные желания самого Ника, таившиеся в глубине его души.

От одной этой мысли он испытал удовольствие. За убийство он может быть проклят, но он отправится к черту с более чистой, чем сейчас, совестью. Он слишком долго пренебрегал этой ответственностью. И Синтия, похоже, так думала, иначе не стала бы навещать его дом.

Где-то рядом скрипнула половица, и Ланкастер поднял голову. Неужели сегодня ночью он сможет увидеть ее, пока его не сморил сон? Но у подножия кровати никакого привидения не было. Просто где-то здесь бродил дух старого дома, а может, это новые служанки готовились ко сну.

На него навалилась усталость. Виконт положил голову на подушку и закрыл глаза.

Синтия проскользнула на узкую старую лестницу для прислуги. Ее толстые чулки были слишком скользкими, но в них она передвигалась бесшумно, и они были теплыми. Шершавые деревянные стены постоянно цеплялись за ее сорочку, когда она задевала их, словно напоминали, что пространство очень узкое.

Похоже, Николас многое забыл, когда уехал. Он даже в юности был слишком крупным, чтобы пролезть в этот проход, а Синтия обожала прятаться там, а потом появляться, следя, чтобы этого не заметила миссис Кантри, которой бы точно не понравилось, что соседский ребенок использует ее дом в качестве личного лабиринта.