— У вас довольно розовая кожа на бедрах, — заметил Ланкастер, когда свет лампы стал ярче. — Вы, оказывается, не мертвая.

Тревожная дрожь пробежала по ее позвоночнику, когда она осознала, что ее ноги оголились. Крепкая хватка Ланкастера не позволяла ей свести ноги вместе или хотя бы поменять положение. У нее появился новый страх, когда он подтянул ее ближе и стал разворачивать к себе. О чем ей сейчас беспокоиться больше: о целомудрии или об узнаваемости?

«Об узнаваемости!» — кричал ей разум.

Синтия убедилась, что ее лицо надежно спрятано, а, почувствовав, что он сел на кровать и ослабил хватку, полностью повернулась на живот и сместилась вниз, зная, что при этом ее рубашка задерется еще выше. Ник замер, попытка Синтии отвлечь его внимание удалась. Теперь если бы только она могла дотянуться до чего-нибудь тяжелого…

* * *

Воришка, а кем еще она могла быть, явно не подозревала, что у нее задралась рубашка. От любой попытки борьбы эта рубашка поднималась все выше… и выше. О Боже, мужским глазам уже открылся мягкий изгиб ягодиц.

Кровь бурлила в его жилах, заставляя напрягаться нервы. У него промелькнула мысль, что, кем бы она ни была, ей не помешает хорошая трепка. Но это, конечно, глупо. Раздраженный ходом собственных мыслей, Николас встал с кровати.

— Мадам, вам, наверное, хочется поправить свои юбки. А потом, если вы прекратите свое бессмысленное сопротивление, мы можем решить, что с вами делать.

Теперь его голос звучал ровно, но Ланкастер все равно злился, Обычная воровка, а заставила его поверить в привидения, месть и духов.

— Мэри или Лиззи? Которая из вас? Теперь нет смысла отпираться.

Она перестала извиваться, и его взгляд, скользнув по напряженной спине, спустился ниже…

— О, ради всего святого, — раздраженно бросил Ник, наклоняясь, чтобы самому одернуть ее рубашку. Прежде чем толстая фланель прикрыла ее колени, она повернулась, и он, наконец, увидел…

Кулак. А в кулаке небольшие часы, которые стояли на столике рядом с кроватью. Этот кулак ударил его прямо между глаз. Он низко наклонил голову, чтобы удар не пришелся в нос, но все равно было больно. Она резко толкалась, пытаясь вытащить из-под него свое тело, но Ланкастеру надоели ее фокусы, и он просто надавил рукой на ее шею.

Скоро девушка перестала толкаться и стала царапать его руку. Понимая ее страх и удушье, Николас поднял руку и услышал, как воздух с шумом ворвался ей в легкие.

— Послушайте, — начал он, но слова застряли у него в горле, когда он наконец рассмотрел ее.

Она. Синтия. Ее лицо, не восковое и бесплотное, а полное жизни. Ее глаза, не тусклые, а яркие и горящие яростью.

— Проклятие, — присвистнул Ник.

— Ты, дерьмовый ублюдок, — выпалила девушка.

Ланкастер придвинулся ближе, чтобы убедиться, что зрение его не подвело.

— Ты жива.

— Ненадолго, если ты не уберешь свою руку с моей шеи.

— Прости…

Ланкастер встал и с удивлением посмотрел на нее. Он чувствовал, что у него онемели руки и ноги, но мир вокруг вдруг показался ему острее и ярче.

— Ты жива. Синтия… Боже мой. Ты жива.

Синтия потерла шею и посмотрела на Ника, потом окинула взглядом комнату и снова посмотрела на него.

Странно, ее лицо покраснело еще больше, хотя он уже отпустил ее. Может, он повредил ей горло или…

— Ты… — Ее взгляд скользнул по телу Ника. — Вы совсем не одеты, лорд Ланкастер.

— Да? — Ну конечно, он же спал. — Ты права.

Он не мог двигаться, мог только смотреть на нее, дышать и говорить.