С тех пор как Николас вернулся в Кантри-Мэнор, она практически не спала по ночам, а тут — мягкая кровать. Ей больше нечего было бояться, маскарад закончился. Завтра они обсудят ее проблему.

Она легла в постель. Подушка хранила его запах, и девушка заснула так, как много раз засыпала в юности… мечтая о Николасе Кантри.

Ну, как, скажите, она может спать?

Прислонившись к дверному косяку, Ланкастер покачал головой, не спуская глаз с кровати, где спала Синтия.

Она жива. Неужели она не понимает, как это удивительно? Хотя у нее было время свыкнуться с этой мыслью.

Николас рассмеялся, втайне надеясь, что она проснется и составит ему компанию. Но Синтия, измученная бессонными ночами, крепко спала. Может, когда она проснется, исчезнут темные круги у нее под глазами.

В комоде виконт нашел изъеденное молью одеяло, но не ложился. Все его попытки уснуть провалились, да и рассвет наступит меньше чем через час.

Всякий раз, когда он закрывал глаза, в его мозгу как голодный зверь поднимался страх, что Синтия исчезнет. Либо она ускользнет, пока он спит, либо ее присутствие окажется самым горьким сном, когда он проснется утром. Он каждые десять минут вставал, чтобы открыть дверь и посмотреть на нее. Так продолжалось довольно долго, пока он наконец не оставил дверь открытой.

Она не умерла, и ему не нужно убивать Ричмонда, чтобы отомстить за нее. Хотя, нет, Ричмонд все-таки заслуживает смерти.

Но сейчас ему не хотелось думать об убийстве. Его переполняла радость. Почему-то даже мысли о возвращении в Лондон и о свадьбе ему было легче выносить, зная, что Синтия Мерриторп не бросилась со скалы и не разбилась о камни. В его собственной жизни царила полнейшая неразбериха, но он не послужил причиной, которая едва не привела к гибели этой молодой женщины.

В Николасе кипела энергия. Он подошел к окну. Ему захотелось открыть старые ставни, но они разбухли от сырой погоды, и ему пришлось здорово постараться, чтобы открыть их. Его усилия были вознаграждены великолепным видом предрассветного неба в тот момент, когда розовые лучи солнца окрасили горизонт. Миссис Пелл теперь уже наверняка встала.

Штаны и рубашку он натянул давно, поэтому ему оставалось только на цыпочках пройти в свою спальню, чтобы взять башмаки, и выскользнуть за дверь. Синтия по-прежнему спала.

Подходя к кухне, Ланкастер услышал женские голоса, один из них звенел от ярости.

— Если вы сейчас уйдете, вы больше никогда не получите работу в доме лорда.

Голос миссис Пелл дрожал от возмущения.

— Но я не собираюсь работать здесь снова, — послышался нервный голос девушки.

Николас заглянул за угол. У двери стояли две новые служанки.

— Это дом с привидениями! Мы слышали, как они бродят здесь!

Мэри заплакала, и Ланкастер с улыбкой отступил назад.

— Ну, хватит, — усмехнулась миссис Пелл, — это всего лишь мыши.

Ланкастер взъерошил волосы и, пошатываясь, вышел из-за угла.

— Эти проклятые мыши! Я тоже их слышал.

Все три женщины отступили назад и присели в реверансе.

— Стучали и шуршали, даже пищали.

— Да! — воскликнула Лиззи. — Пищали и ужасно стонали.

Стонали. Ой, он, наверное, немного стонал, когда Синтия огрела его часами по голове. Он поднял руку, чтобы осторожно коснуться шишки над бровью.

— Милорд, я уверена, что вы просто не привыкли к звукам старого дома, раздающимся по ночам…

— На меня напали.