— Николас не посмеет.

— И перестань грызть ногти. Воспитанная леди так себя не ведет.

— Но вы только что сказали мне оставаться на чердаке, — фыркнула Синтия. — Я скрываюсь здесь, как прокаженная. И уж никак не леди.

Миссис Пелл отчаянно кивнула, потом ее взгляд упал на шерстяные чулки и грубое платье девушки.

— То, что произошло с тобой, несправедливо.

Эти слова экономка повторяла ей каждый день с того самого момента, как Синтия, окровавленная и напуганная, появилась на пороге ее дома.

Девушка шагнула ей навстречу и взяла за руки.

— Я знаю, что мне не следовало просить вас впустить меня в дом. Простите меня. Вы… Вы писали Нику и просили о помощи?….

— Я писала, но только чтобы сообщить о твоей смерти. — Миссис Пелл сложила руки на груди, и от этого ее вид стал еще более виноватым. — Иначе это выглядело бы странно! И потом, он больше не Ник, дорогая. Он виконт Ланкастер.

— Да, — быстро согласилась Синтия и встретилась взглядом с миссис Пелл. — Он больше не Ник, и мы все должны помнить это. Нам необходимо, чтобы он как можно быстрее уехал, иначе он погубит нас обеих.

— Детка, все это глупо. И потом, Ник совсем не изменился. Возможно, он…

— Нет. Даже если он не вернет меня отчиму, то все равно ничем не сможет помочь. Я хочу, чтобы он уехал.

Миссис Пелл не стала возражать.

— Пообещайте мне, что не расскажете ему. Если он отправит меня назад в семью… Этот человек убьет меня.

Старая экономка, которая была для нее матерью больше, чем собственная мать, коротко кивнула:

— Я не расскажу ему. Но мы еще поговорим об этом, девочка, не сомневайся.

Синтия промолчала, словно соглашаясь, но решила не обсуждать виконта Ланкастера и его мнимую полезность. Если бы у нее был выбор, то он бы не задержался здесь надолго.

Ей необходимо всего несколько недель, а может, и дней. И потом она исчезнет, как будто ее и не было никогда. Привидение, которое никто не помнит.

Она будет свободна.

Глава 3

Виконт ночью спал плохо. Ему привиделась странная женщина в белом, стоявшая перед ним.

Она показалась ему смутно знакомой, но слишком быстро исчезла, и ей на смену пришли старые ночные кошмары, наполненные болью и страхом. Когда он проснулся, то пожалел, что вернулся в Йоркшир.

День был тихий и грустный, покрытая туманом местность казалась ограниченной и бесконечной одновременно. Ланкастер слышал слабый шум океана и чувствовал соленый запах. Осознание того, что он не в Лондоне, стало понемногу развеивать его плохое настроение. Даже несмотря на то что сейчас его путь лежал в семью умершей девушки, куда он направлялся, чтобы принести свои соболезнования.

Она была единственной Мерриторп в доме. Ее отец давно умер, и леди Мерриторп вышла замуж за дородного мужчину по имени Камбертсон, который редко улыбался и часто кричал. Именно по этой причине Синтия часто убегала в Кантри-Мэнор. Мистер Камбертсон не трогал ее, пока она не попадалась ему на глаза, и девушку это устраивало. Николас тоже не вспоминал о ней все это время, и теперь чувство вины терзало его.

Но у него было о ком заботиться. Его мать, которая целиком и полностью зависела от молодого виконта и не хотела признавать их тяжелое финансовое положение. Его сестра, девушка на выданье, которую следовало представить светскому обществу, а это требовало немалых затрат. И его брат, в своем юношеском расцвете, потакающий всем своим прихотям. Счета за одежду, выпивку и развлечения уже давно вышли из-под контроля. Как и мать, Тимоти не хотел мириться с бедностью. У них ничего не было. Почти на всю собственность были установлены ограничения на право распоряжаться ею.