– То есть вы всячески избегали его?

– Да, вы правы. А наша последняя встреча с ним в Нью-Йорке – это вообще… Я тогда была, как говорится, в полной отключке. Честно, я немногое и запомнила из той встречи. Разве что выражение его лица, когда он прощался со мной. На нем застыло такое… – Я нервно сглотнула слюну. – Такое вселенское разочарование… А спустя всего лишь несколько недель после нашей встречи он умер.

– Да, вы говорили, что ваш отец ушел из жизни минувшим летом. И именно тогда резко возросло ваше пристрастие к спиртному и наркотикам. Вы не считаете, что все это как-то связано между собой?

– Наверняка связано, тут самая прямая связь. Я не хотела скорбеть из-за того, что папа умер, считала, что злиться на него за этот внезапный уход будет гораздо лучше. Но… – Внезапно я всхлипнула, чувствуя, как комок снова подступил к моему горлу. – Но мне его так не хватает. Очень не хватает! А, черт! – И снова в ход пошли бумажные носовые платки. Много платков. – Папа был, что называется, мой человек, понимаете меня? Я всегда чувствовала, что он меня любит… Быть может, это единственный человек на свете, кто любил меня по-настоящему… И даже несмотря на все наши с ним размолвки, он всегда был рядом, хотя бы в моих мыслях. А теперь его больше нет. В моей душе образовалась такая большая дыра, которую невозможно заполнить ничем. И я уже никогда не смогу сказать ему, как я его люблю… Рассказать, что я приехала сюда, к вам, и прохожу сейчас курс реабилитации, и…

– Ах, Электра, как же я вам сочувствую, – тихо проронила Фай, и я увидела в ее глазах слезы. Что тут же вызвало у меня ответную реакцию, и слезы полились из моих глаз с удвоенной силой.

– Все мои сестры сильно горевали, переживали смерть папы, – продолжила я сбивчиво. – У меня такое чувство, что они полагали, что у них больше прав на папу, чем у меня. А может, они знали, что наши с ним отношения разладились, что я практически не бываю дома. Мне казалось, что они как бы исключили меня из своего круга, и я снова остро почувствовала свое одиночество.

– Ваши взаимоотношения с сестрами – это еще одна тема, которой мы можем коснуться в ближайшие дни, если вы, конечно, захотите.

Я кивнула в знак согласия и громко высморкалась.

– Почему бы и нет? Я согласна. Мы же с вами пытаемся всесторонне проанализировать мои контакты с другими людьми, так ведь?

– Тогда я попросила бы вас подумать вот над чем. Какая существует связь между тем, как складывались ваши отношения с сестрами дома, и тем, что, когда вы оказались в школе, вас сразу же потянуло к уже сформировавшейся компании девчонок. Вполне возможно, какая-то девчонка из них вам действительно понравилась, и вы даже надеялись, что она станет вашей лучшей подружкой, а получилось так, что они вас просто использовали в своих целях. Но, с другой стороны, эта тяга не есть ли проявление того, что вы с самого детства привыкли быть в коллективе?

– Я никогда не задумывалась над этим, но очень даже может быть, что вы правы.

– То есть ваши ожидания и надежды обзавестись новыми подружками, исходя из того опыта, какой у вас накопился с раннего детства, поскольку вы привыкли постоянно общаться со своими сестрами, оказались несбыточными, когда вы попытались влиться в новый для себя коллектив.

– Вы хотите сказать, я ожидала, что мои одноклассницы полюбят меня так же, как любили меня сестры, и примут меня такой, какая я есть, как это было в моей семье? Значит, по-вашему, я была слепа, коль скоро не сумела разглядеть их истинное нутро?

– Возможно.