Какое-то время Кики шумно плескалась в воде, потом вышла на берег, взяла полотенце, которое услужливо подал ей Алееки.

– Я еще побуду какое-то время здесь, рядом с Сесили. Немного обсохну на солнце, – сказала она ему. Тот понимающе кивнул и вручил ей мундштук с уже вставленной в него сигаретой, после чего удалился, оставив двух женщин наедине друг с другом.

– Есть новые идеи? – поинтересовалась Кики, сделав глубокую затяжку и выпустив клубы дыма, от которого Сесили снова почувствовала приступ тошноты.

– Вы правы, Кики, вы абсолютно правы, и это единственное, что я могу сказать вам. Альтернативы у меня действительно нет. Хотя мне по-прежнему невыносимо думать, что моего ребенка усыновит какая-то чужая семья. А еще страшит то, что теперь мне придется до конца своей жизни обманывать всех вокруг. Иными словами, жить во лжи.

– Понимаю тебя, милая. Отлично понимаю. Но ты должна помнить и о другом: все, что ты делаешь, ты делаешь ради блага своего ребенка. Ведь как мать-одиночка ты немедленно превратишься в своего рода прокаженную, станешь изгоем в обществе. Не говоря уже о том позоре, который навлечешь на свою семью. У тебя еще будут дети. Уверяю тебя, Сесили, что так оно и будет. Как только ты встретишь достойного мужчину, который станет твоим мужем, все твои сегодняшние беды покажутся тебе кошмарным сном, и только. А сейчас, после плавательных процедур, мне срочно нужна чашечка крепкого кофе. Составишь компанию?

– Нет, спасибо. Пожалуй, я посижу здесь еще немного.

Кики набросила на себя халат и поспешила назад, к дому. А Сесили поднялась со скамьи и медленно побрела вдоль берега, она шла до тех пор, пока Мундуи-Хаус не исчез из поля зрения. Она глядела, как плещется вода в озере, волнами набегая на прибрежный песок, и ей вдруг захотелось схватить бутылку с бурбоном, что стоит в баре у Кики, осушить ее до дна, а потом войти в воду и медленно идти до тех пор, пока вода не поглотит ее всю целиком. Зачем ей сейчас эта жизнь со всем ворохом неразрешимых проблем?

– Ах, мамочка, если бы я только могла сейчас поговорить с тобой. Но я не могу! Не могу…

Сесили обхватила голову обеими руками и безвольно опустилась на какую-то корягу, ствол засохшего дерева, торчавший у нее за спиной. Слезы градом полились по ее щекам, она рыдала так безутешно, что даже не услышала звук приближающихся шагов, пока они не замерли совсем рядом с ней.

– Сесили, дорогая моя! Твоя крестная сказала, что ты гуляешь возле озера. Что случилось?

Сесили подняла голову и увидела перед собой Кэтрин: на лице подруги застыла тревога.

– Да так, ничего особенного. – Сесили торопливо вытерла слезы с лица. – А ты как здесь очутилась?

– Доктор Бойль сообщил Биллу, что тебе нездоровится. Они вчера вечером пересеклись в клубе Мутаига. Билл рассказал мне об этом сегодня утром, и я очень разволновалась. Тогда он настоял на том, что свозит меня в Мундуи-Хаус проведать тебя. И вот я здесь.

– И Билл тоже здесь? – спросила Сесили, в ужасе от того, как быстро распространилась новость о ее нездоровье среди обитателей Долины. – Конечно, это очень мило с вашей стороны – проведать меня, но уверяю тебя, Кэтрин, со мной все прекрасно и я в полном порядке.

– Сесили! – Кэтрин присела перед ней на корточки и взяла за обе руки. – Достаточно взглянуть на тебя, чтобы понять, что ты далеко не в порядке. По твоему внешнему виду никак не скажешь, что у тебя «все прекрасно». Что же случилось, скажи мне ради бога? И, пожалуйста, не вздумай притворяться и обманывать меня. Зря ли я два с половиной часа тряслась в машине, добираясь сюда? Думаю, я вполне заслужила честный ответ.