|
Иисус родился в Израиле, в сущности, он – араб, темнокожий, смуглый, а на всех полотнах, которые мы лицезрим, его всегда изображают белолицым, с белоснежной кожей, ибо таково представление усредненного христианина о боге. Тем не менее я верю в некоего могущественного творца, если так можно выразиться. Иными словами, в ту силу, которая сотворила все то, что мы сейчас видим вокруг себя. – Билл широко развел руки в стороны. – Ведь это же чудо, что мы живем посреди такой красоты! Ты так не считаешь?
– Могущественный творец, – негромко повторила Сесили вслед за Биллом, приятно удивленная его неожиданным красноречием. – Мне нравится это выражение.
– Спасибо на добром слове. Хотя я всего лишь убогий фермер, но иногда, знаешь ли, и на меня находит что-то этакое… – усмехнулся Билл.
– Я… Я тут подумала… А где ты учился?
– Догадываюсь, твои родители уже запросили конкретные данные, удостоверяющие мою личность, так? – Он искоса глянул на Сесили, пока Алееки расставлял на столе ужин.
– Вовсе нет. Просто я ничего о тебе не знаю, а мне бы хотелось знать побольше.
– Что ж, начнем с того, что я учился в Итоне. Как тебе известно, это – школа, в которой натаскивают британских аристократов, учат их повиновению, чтобы потом они смогли управлять Британской империей. Отвратительное место! Гнуснейшее… – Билла даже передернуло при последних словах. – Долгие месяцы я рыдал там ночами, словно дитя. Как ни странно, но тогда меня спас не кто иной, как Джосс Эрролл. Он ведь мой одногодок и жил в одном корпусе со мной. Если судить по внешнему виду, то, конечно, явно не мой тип приятеля, однако это не помешало нам близко сойтись, и с тех пор мы с ним хорошие друзья. К превеликому сожалению, вскоре Джосса исключили из Итона, ты же понимаешь, он не из тех людей, кто играет по правилам. Потом я поступил в Оксфорд, изучал там юриспруденцию, но, когда мне исполнилось восемнадцать лет, это уже ближе к концу войны, меня призвали в армию. К счастью, война вскоре закончилась… Громогласное ликование, переполненные бары и все такое… Я прослужил в армии еще пару лет, потому что не имел ни малейшего представления, чем бы я хотел заняться в дальнейшей жизни. А тут еще и невеста меня бросила. Словом, – Билл отхлебнул из бутылки с пивом, – я совсем растерялся.
– Сочувствую, Билл.
– Не надо мне сочувствовать, Сесили. Ты ведь и сама недавно пережила нечто подобное. Хотя если разобраться, то, по сути, это божья милость, что все так вышло. Однако тогда я твердо решил, что юриспруденцией заниматься не стану, а тут Джосс подкинул мне одну мыслишку. Дескать, правительство ищет молодых людей, которые могут отправиться в Кению и организовать там нечто наподобие коммуны. Ну, и одновременно заняться наведением какого-то относительного порядка среди местных, само собой. Заманивали тем, что предлагали землю безвозмездно, что-то вроде взятки. Я подписал все бумаги, тут же получил свою тысячу акров земли в вечное пользование и… Вот так я очутился в Кении. И скоро уже двадцать лет, как торчу здесь. Сам поверить в это не могу. – Билл вздохнул. – Вот то немногое, что я могу сообщить тебе о своей персоне. А что скажешь ты про себя? Может, сообщишь мне, кто отец твоего ребенка? – Он слегка понизил голос: – Полагаю, кто-то из местных?
– О нет. Он не отсюда.
– Наверное, твой бывший жених? – Билл выразительно вскинул брови, подцепив вилкой кусок мяса из карри.
– Нет, это не он.
– Тогда кто же он? Англичанин? Американец? Хотя мне в принципе все равно.
– Может быть, и не совсем все равно. Я познакомилась с этим человеком в Вудхед-Холле. |