– Вот здесь ты права. Лично я сильно сомневаюсь в том, что кулинарные познания твоей Кики простираются дальше тостов с повидлом.

– Но ведь нет же ничего зазорного в том, что я хочу научиться готовить, правда? Тем более что мне это нравится.

– Вот и прекрасно! Тогда приступим к обучению прямо сейчас, – улыбнулась Кэтрин, вручая Сесили несколько морковин и нож. – Итак, урок номер один.

29

Пятая авеню, 925

Манхэттен, Нью-Йорк

30 апреля 1939 года

Моя дорогая Сесили,

Все мы, твой отец, твои сестры и я, были безумно счастливы, когда наконец получили твои свадебные фотографии. Ты выглядела просто сногсшибательно. Прекрасная невеста! Должна сказать, что и твой Билл тоже очень хорош собой. Хотя твой дорогой папа был несколько обескуражен, когда узнал, сколько ему лет. На что я ему сказала, что ты поступила очень правильно, выбрав себе в мужья более зрелого и опытного мужчину.

Вполне возможно, до тебя уже докатились слухи о том, что Джек и Патриция сейчас проводят свой медовый месяц на мысе Кейп-Код. Джуни Дюпон была на их свадьбе: по ее словам, невеста и близко не стояла рядом с тобой. И прическа у нее была какая-то неудачная. А что касается самого приема, то он напомнил ей шумный карнавал Марди Гра накануне поста где-нибудь в Новом Орлеане, такой же грубый и безвкусный. (Здесь у нас ходят упорные слухи о том, что семейный банк Джека на грани разорения. Как справедливо заметила Мейми, тебе еще очень повезло вовремя спрыгнуть на берег с этого тонущего корабля!)

Малышка Кристабель – само очарование, а Мейми оказалась необыкновенно заботливой и нежной мамой. Сообщаю тебе еще одну замечательную новость: Присцилла тоже в положении! Мы с твоим отцом так счастливы, что все три наши дочери вышли замуж и обзавелись своими семьями. Надеюсь, ты тоже вскоре порадуешь новостью о том, что ждешь ребеночка.

Сесили, хотя ты всячески уверяешь меня, что вам в Кении никак не грозят те напасти, которые могут случиться в Европе, если там начнется война, но все равно все мы тут очень переживаем за тебя, милая. Как было бы замечательно, если бы вы с Биллом вырвались к нам и пересидели бы здесь тяжелые времена, пока там все не утрясется. Хотя я понимаю, конечно, что вся его жизнь и работа накрепко связаны с Кенией.

С нетерпением жду от тебя ответного письма. Передавай мои приветы и самые наилучшие пожелания Кики и твоему молодому мужу.

С любовью,

Сесили тяжело вздохнула, перечитывая письмо матери. Она попыталась заставить себя порадоваться за Присциллу, но сердце ее снедало тревожное волнение, когда она принялась строчить ответ, попутно сообщив матери о своей беременности.

«Я должна родить в декабре», – уточнила она, хотя прекрасно знала, что телеграмму, оповещающую о рождении ее ребеночка, придется отправлять много раньше.

– Но об этом я подумаю тогда, когда придет время, – пробормотала Сесили вполголоса, складывая письмо в конверт.

Хорошо было лишь то, что дни в Инвернесс-Коттедж пролетали мгновенно, не то что в Мундуи-Хаусе. Она помогала Кэтрин в огороде, который был разбит прямо за домом, вместе они высаживали рассаду и ухаживали за грядками. А еще Кэтрин учила Сесили стряпать. Правда, после нескольких неудачных попыток самостоятельно испечь торт Сесили поняла: все, что связано с выпечкой, это не ее стихия, а в остальном же прогресс был налицо. Если поутру она просыпалась рано, то ездила верхом на своей красавице, гнедой кобылке, которую она назвала Белле. На ней она отправлялась на ферму Билла в пяти милях от дома Бобби и Кэтрин и контролировала там ход строительных работ.

Каждый вечер Сесили укладывалась в постель безмерно уставшая, но довольная тем, как прошел день. Даже дождь, барабанивший по крыше, ее не раздражал, а, напротив, успокаивал.