– И это мне говорит мистер Форсайт, ярый защитник масаи, которые сопровождают его повсюду, куда бы он ни направился. Получается, что в глубине души ты тоже полнишься такими же предрассудками, как и все остальные! Но я уже пообещала этой малышке, что не брошу ее, и я сдержу свое слово! Слышишь меня?! – Сесили поднялась со стула, держа на руках Стеллу, решительным шагом направилась к себе в спальню, громко хлопнула дверью и тут же заперла ее на ключ.

Уложив малышку рядом с собой на постель, Сесили громко разрыдалась.

– Не переживай, маленькая моя, – пробормотала она между всхлипами. – Я умру, но не дам тебя в обиду, клянусь тебе!

* * *

Сесили проснулась от стука в дверь. Она глянула на часы: было уже за полночь. Малышка, лежавшая рядом с ней, слегка пошевелилась во сне и тут же сунула кулачок себе в рот: верный признак того, что она уже проголодалась.

– Сесили, можно мне войти?

Поскольку все равно нужно было идти на кухню за бутылочкой, Сесили неохотно отперла дверь, прижимая девочку к себе. Она даже не глянула на мужа, а, молча миновав его, прошествовала на кухню. Подогрела молоко и, усевшись на стул, принялась кормить своего найденыша.

– Прости меня, Сесили! – промолвил Билл, появившись в дверях. – На самом деле ты не сделала ничего плохого.

– Конечно, не сделала! – фыркнула Сесили. – И любой, кто посмеет утверждать обратное, презренный тип, и только!

– Согласен. – Билл уселся на тот же стул, на котором сидел раньше.

– Я говорю вполне серьезно, Билл. Если ты и дальше будешь настаивать на том, чтобы отправить девочку в приют, то я немедленно упакую свои вещи и покину твой дом вместе с ней. Понятно тебе?

– Я все услышал и все понял. Но и ты должна понять, что наше современное общество пока еще не готово к такого рода межрасовым отношениям, причем в равной степени к этому не готовы и черные, и белые, – твердо ответил муж. – Возможно, когда-нибудь наступит время, и такое случится. И дай бог! Буду только рад.

– Меня не волнует, как воспримет мой поступок современное общество! Думаю, и тебя тоже подобные вещи всегда волновали очень мало.

– Поверь мне, Сесили, меня очень даже волнуют негласные правила, по которым живет наше общество. Хотя бы уже потому, что в противном случае я бы на тебе никогда не женился и у нас с тобой не было бы сейчас этого неприятного разговора. Или ты думаешь, что я силой отберу у тебя девочку и увезу ее с собой в Найроби? Имей же ко мне хоть каплю доверия, в конце концов. Но не о том сейчас речь! Нам всем троим нужно будет жить в этом обществе и подчиняться его требованиям, как бы мы ни пытались что-то изменить. И уж конечно, белая супружеская пара, которая берет себе на воспитание черного ребенка, это неслыханная вещь в нашей среде.

– Я… – Сесили открыла рот, чтобы возразить мужу, но Билл жестом остановил ее:

– Дай мне закончить, пожалуйста. Понимаю, ты уже успела привязаться к девочке. Что вполне объяснимо, с учетом того, что совсем недавно ты потеряла собственного ребенка. Мне же пока вся сложившаяся… ситуация нова. Я ведь узнал о существовании девочки всего лишь несколько часов тому назад. А потому прости мне излишнюю резкость, но я еще только пытаюсь приспособиться к этим совершенно новым для меня реалиям. Одно, Сесили, ты должна понимать совершенно точно: даже если ты уйдешь от меня с девочкой на руках, тебе попросту некуда идти.

– Как это некуда? Есть куда! Я поеду к Кэтрин. Думаю, и Кики не откажется принять меня в свой…

– Возможно, на первых порах они и дадут тебе временное пристанище, но, поверь, они скажут тебе то же самое, что сейчас говорю я.