— И что же вы узнали?

— Что мой брат и его коллеги проводят опасные эксперименты над людьми, — впервые в голосе Зорина прозвучало что-то похожее на эмоцию. — Что они создали какой-то препарат, изменяющий сознание. И что у них большие планы по его применению.

— Вы хотите сказать, что до вчерашнего дня не знали, чем занимается ваш брат? — недоверчиво спросила Анна. — Несмотря на то, что вы помогали ему с «организационными вопросами»?

— Именно так, — твёрдо ответил Зорин. — Михаил всегда был… скрытным. Ещё с детства. Но я ему доверял. Считал, что его работа связана с новыми лекарствами, методами лечения. Он ведь начинал как нейрофармаколог, создавал препараты от болезни Альцгеймера. Кто бы мог подумать, что он зайдёт так далеко?

Дорохов, молча стоявший позади Анны, подошёл ближе:

— А где сейчас Вера Кравцова? И что такое проект «Ковчег»?

Дмитрий Зорин удивлённо посмотрел на него, затем перевёл взгляд на Анну:

— Вы нашли письмо, — утвердительно сказал он. — Лаконично и по существу. Весь Михаил.

— Так где Кравцова? — повторила вопрос Анна.

— Её эвакуировали ещё до моего прибытия. Вероятно, в резервную лабораторию. Я не знаю, где именно она находится.

— А проект «Ковчег»?

— Это… — Зорин помедлил, — своего рода запасной план. На случай, если основная программа будет раскрыта. Михаил всегда готовился к худшему сценарию. Насколько я понимаю, это предполагает сворачивание всех активных операций и переход к глубокому подполью.

— С какой целью?

— Перегруппировка. Оценка ущерба. И, возможно, смена стратегии, — Дмитрий Зорин неожиданно наклонился вперёд. — Следователь Свиридова, я не поддерживаю то, что делал мой брат. И готов помочь вам найти его и остановить. Но взамен я хочу гарантий для себя.

— Каких именно?

— Иммунитет от преследования. Я не участвовал в экспериментах, не знал о них. Я лишь иногда помогал брату перевозить грузы и документы.

Анна обдумала его предложение. Человек перед ней явно знал больше, чем говорил. Но он мог оказаться ценным источником информации.

— Я не могу гарантировать вам полную неприкосновенность, — ответила она наконец. — Это не в моей компетенции. Но если вы действительно поможете нам найти вашего брата и остановить программу, я замолвлю за вас словечко перед прокурором.

Дмитрий Зорин кивнул:

— Справедливо. Что вы хотите знать?

— Для начала — где находится резервная лаборатория? Куда отправилась Кравцова?

— Насколько мне известно, у Михаила есть несколько резервных объектов. В разных регионах страны и даже за границей. Один в горах на юге, другой — на островах в северной части страны. Третий, кажется, где-то в Азии. Но я не знаю точных координат. Михаил никогда не доверял такую информацию одному человеку.

— А кому он доверял?

— В основном себе, — Зорин слегка усмехнулся. — Но ближе всего к нему были Кравцова и, до недавнего времени, Беркут. Есть ещё несколько учёных из первоначальной группы, которые работали с ним с самого начала. Но я не знаю их имён.

Анна сделала знак Дорохову записывать.

— Когда началась эта программа? И почему именно «Семь слонов»?

— Идея зародилась ещё в начале двухтысячных, — ответил Зорин. — Михаил тогда работал над лекарством от деменции. Они с коллегами случайно обнаружили, что некоторые комбинации веществ не только восстанавливают память, но и делают человека необычайно внушаемым, открытым для перепрограммирования.