Поначалу Тодд воспротивился.

— Ей нужна наша помощь? Никто ей не нужен. Ведь это Сюзанна! У нее есть она сама. Вот все, что ей нужно. Это Поли нуждался в чьей-нибудь помощи, черт возьми, но сейчас уже слишком поздно.

Он сел, закрыл лицо руками и разрыдался.

— Но Тодд, у нее был такой убитый голос. Совсем не ее голос. Мне кажется, сейчас мы действительно нужны ей.

— А ты? Не хочу, чтобы ты расстраивалась, ты все-таки беременна…

— Я в порядке. Правда. Все будет нормально.

Той же ночью мы улетели. Я даже не подозревала, что все остальное время теперь уже Тодд будет меня уговаривать пожалеть Сюзанну, а не наоборот.

— Полиция проводит расследование, — раздраженно говорила Сюзанна. — Они полагают, что это самоубийство. Какая, в конце концов, разница, как это назвать: случайным совпадением лекарств и алкоголя или самоубийством? Ведь речь не идет об убийстве. На самоубийство тоже не похоже. Говорят, что в таких случаях оставляют записку. А записки не было. Никакой записки!

Сюзанна великолепно выглядела в черном. И на черном фоне роскошная нитка жемчуга.

Со времени нашей последней встречи она немного похудела, если это вообще возможно в ее случае, лицо было бледным и уставшим, а желтые кошачьи глаза округлились еще больше. Да, она выглядела великолепно, и это действовало мне на нервы. Как смеет она блистать своей красотой, когда Поли лежит в холодном морге!

— Он стал совершенно неуправляемым! — кричала Сюзанна, пытаясь пробудить в нас сочувствие к НЕЙ. — Абсолютно неуправляемым. Я предупреждала его. Вы знаете, что я предупреждала его! — Она начала всхлипывать. — Я говорила ему каждый день, что лекарства в сочетании с алкоголем могут привести к смерти. Я повторяла ему, что он играет с динамитом, отравляет себя. Так оно и получилось. Если бы он так не глумился над собой, он был бы сейчас с нами, правда? — жалобно спросила она. У нее потекла тушь, и мне даже стало приятно, что она проявила слабость. Нехорошо выглядеть такой неотразимой, когда Поли лежит мертвый… — Я благодарю Бога, что он не совершил самоубийства, что там не было никакой записки. Просто случайная передозировка… сочетание… — она запнулась на середине фразы. — И все-таки моя репутация пошатнулась. Все подумают, что мы были любовниками и…

Это заявление доконало меня.

— Что значит: подумают, что вы были любовниками? Ничего более нелепого я не слышала. А что, по-твоему, могут подумать люди? Вы с Поли жили вместе уже несколько лет. Надеешься, люди считают, что вы лишь держались за руки? Он с самого начала пожертвовал своей карьерой ради твоей. Бог свидетель, он пожертвовал всей своей жизнью ради тебя. Не забывай об этом.

Моя атака в буквальном смысле сбила ее с ног, и она упала на тахту.

— Баффи, как ты можешь так говорить? Ты! Ты же знаешь, как мне был дорог Поли!.. Ты должна понять, что я сейчас чувствую…

Чтобы успокоить меня, Тодд положил руку мне на плечо, в его глазах появилась тревога оттого, что я так вспылила. Потом он с сочувствием посмотрел на Сюзанну, убежденный в том, что она искренне горюет.

На этот раз Сюзанна обратилась к Тодду.

— Я знаю: Баффи не верит, но это правда. Мы не были настоящими любовниками. Мне приходилось спать с Поли, только когда он меня принуждал. Когда был пьян и заставлял меня… когда я не могла отказать ему, опасаясь, что он что-нибудь выкинет… Никогда я не спала с ним по собственному желанию, рассказывала она Тодду даже с некоторой гордостью в голосе.

Во мне снова закипела ярость. Чем, черт возьми, она так гордится! Что Поли мертв и что ни разу при его жизни она, ее величество, не отдалась ему не то чтобы даже по любви, а просто из-за хорошего отношения к нему!

Мне стало дурно.