|
- Судят обо мне неверно. Не понимают меня. Я стою больше, чем моя жизнь..." Сердце его переполнилось какой-то беспредметной нежностью, состраданием. - Бедняжка Крикри, - сказал он негромко. Он оглянулся, Ринетта застегивала черный шерстяной корсаж. Она зачесала волосы назад, ее чисто вымытое лицо опять стало таким свежим, - перед ним опять была застенчивая и упрямая служаночка, которую Ноэми вывезла из Бретани шесть лет тому назад. Жером не выдержал, подошел к ней, обнял за талию. "Я человек добрый, я лучше, чем обо мне думают", - все повторял он про себя, словно припев. А его пальцы уже машинально расстегивали ее юбку, пока губы прикасались к ее лбу отеческим поцелуем. Ринетта вздрогнула, - испугалась почти так же, как тогда, давным-давно. А он все крепче и крепче прижимал ее к себе. - У вас те же духи, верно? Пахнут лимонадом... Она улыбнулась, подставила ему губы для поцелуя и закрыла глаза. Как еще она могла доказать ему свою благодарность? Как еще Жером мог в минуту мистического восторга выразить до конца то возвышенное сострадание, которое переполняло его душу? Когда они приехали на Монпарнасский вокзал, поезд уже подали. И только тут, увидев на вагоне дощечку с надписью "Ланьон", Ринетта ясно поняла, что все это происходит с ней наяву. Да, тут нет никакого "подвоха". Ведь так близко осуществление мечты, которую она вынашивала в душе многие годы! Почему же ей до того тоскливо? Жером занял ей место, и они стали прохаживаться мимо ее купе. Больше они не разговаривали. Ринетта думала о чем-то, о ком-то... Но не решалась прервать молчание. Жерома тоже, казалось, мучила какая-то тайная тревога, - он не раз оборачивался к ней, будто собираясь что-то сказать, но сразу умолкал. И вот наконец, даже не глядя на нее, он признался: - Я сказал тебе неправду, Крикри. Госпожа Пти-Дютрей умерла. Она не стала выпытывать подробности, заплакала, и ее молчаливое горе было приятно Жерому. "Какие же мы оба хорошие", - подумал он с умилением. Они не обменялись ни словом до самого отъезда. Если бы Ринетта посмела, она бы в два счета отдала деньги Жерому, вернулась к мадам Розе, упросила бы взять ее обратно. А Жером, которому надоело ждать, уже не испытывал никакой радости от того, что затеял всю эту душеспасительную канитель. Когда поезд наконец тронулся, Ринетта набралась смелости, выглянула из окна и крикнула: - Сделайте милость, сударь, передайте поклон Даниэлю! Поезд грохотал, и Жером ничего не расслышал. Она поняла, что он не разобрал ее слов, губы ее задрожали, а рука, прижатая к груди, судорожно дернулась. А он улыбался, радуясь, что она уезжает, и изящно помахивал ей шляпой. Им уже завладел новый замысел, и он был вне себя от нетерпения: с первым поездом он вернется в Мезон, падет к ногам жены, сознается во всем - почти во всем. |
