|
Переночуем в Руане или в Кодбеке; а на следующий день отправимся на кладбище, в Ге-ла-Розьер. Вот было бы здорово, проехались бы, да еще вдвоем! Верно ведь? Они отправились в путь в последнюю субботу сентября, в погожий послеобеденный час; ехали в полупустом поезде, одни в купе. Антуан радовался двум дням отдыха, да еще вдвоем с Рашелью. Нервное напряжение у него прошло, помолодевшие глаза смеялись, он был оживлен, как мальчишка, подшучивал над Рашелью - над тем, что у нее столько свертков, завалила почти всю сетку, - и отказался сесть рядом, а устроился напротив, чтобы вдоволь на нее насмотреться. - Да угомонись ты, пожалуйста, - проговорила она, когда он снова вскочил, чтобы опустить занавески на окне. - Я ведь не растаю. - Конечно. Зато я слепну, когда тебя освещает солнце! И правда: когда яркий свет падал на ее лицо и зажигал волосы, долго смотреть на нее было невозможно - слепило глаза. - Мы ведь еще ни разу не путешествовали вдвоем, - заметил он. - Ты об этом подумала? Она даже не улыбнулась, сжала губы с каким-то непокорным, своевольным выражением. Он наклонился: - Что с тобой? - Ничего... Поездка... Он умолк, думая о том, как эгоистично ведет себя, совсем забыл о цели путешествия. Но она вдруг сказала: - Меня всегда волнует отъезд. Пейзажи, мелькающие мимо... А впереди - неизвестное. На миг ее взгляд задержался на линии горизонта, убегающей назад. - Покаталась я в жизни на всех этих поездах да пароходах! Ее лицо омрачилось. Антуан перебрался к ней, растянулся на диване и положил голову ей на колени. - Umbilicus sicut crater eburneus*, - прошептал он. Потом, немного помолчав и ясно чувствуя, что мысли Рашели витают где-то далеко, он спросил: - О чем задумалась? ______________ * Пупок твой подобен сосуду из слоновой кости (лат.). - Да ни о чем. - И она постаралась прикинуться веселой. - О твоем каком-то учительском галстуке! - воскликнула она, и ее палец скользнул под полоску материи. - Ну, скажи, пожалуйста, неужели, даже собираясь в дорогу, ты не можешь повязать его повольнее, чуть посвободнее? - Она потянулась и, снова улыбнувшись, добавила: - Нам повезло, мы с тобой одни... Ну, говори же... Расскажи что-нибудь. Он рассмеялся. - Но ведь всегда рассказываешь ты, а что у меня? Больные, экзамены... О чем же рассказывать? Всегда я жил, как крот в своей норе. А ты меня вытащила из темной ямы и показала вселенную. Никогда еще он не делал ей такого признания. Она наклонилась, обхватила обеими руками его голову, лежавшую на ее коленях, и долго смотрела на любимое лицо. - Правда? Истинная правда? - Знаешь что, - продолжал он, не меняя позы, - на будущий год мы с тобой не будем торчать все лето в Париже. |
