|
Он болтал без умолку, но, впрочем, был неизменно добродушен. Задавая вопросы, он проявлял милую любознательность и своими мыслями делился тоже с милым простодушием. И отнюдь не скупился как на расспросы, так и на рассказы. Я вполне мог бы написать биографию мистера Роули, его батюшки и матушки, его тетушки Элизы и собаки мельника, и не делаю я этого единственно из жалости к читателю, да еще опасаясь обвинений в беззаконном заимствовании чужих сюжетов. Мальчишка определенно решил во всем стать похожим на меня, а у меня не хватало духу воспрепятствовать ему. Он старался перенять мою осанку, с рабской точностью подражал моей привычке пожимать плечами -- и, признаться, лишь глядя на него, я заметил за собою эту привычку. Однажды я ненароком обмолвился, что я католик. Он тут же погрузился в раздумье, чем втайне меня порадовал. И вдруг... -- Прах меня побери! Я тоже стану католиком! -- воскликнул он. -- Научите меня, мистер Энн... Ох, я хотел сказать, мистер Рейморни. Я всячески его отговаривал, ссылался на то, что сам плохо разбираюсь в основах и доктринах католического вероучения и что переходить из одной веры в другую совсем не такое уж благое дело. -- Конечно, католическая вера самая лучшая, -- говорил я, -- но исповедую я ее совсем не оттого, просто вся наша семья католики. А после смерти я хочу разделить участь своих родных, к этому же следует стремиться и тебе. Если нам предстоит попасть в ад, отправимся туда, как и подобает порядочным людям. -- Нет, я не про то, -- заметил он. -- По правде сказать, про ад-то я и не подумал. Там ведь всякие муки. Да, это не больно сладко! -- Сдается мне, ты вообще ни о чем не подумал, -- сказал я, и после этого он отказался от намерения перейти в католичество. Какое-то время он утешал себя игрой на дешевеньком флажолете -- это было одним из любимых его развлечений, благодаря которому у меня выдавались спокойные часы. Впервые доставши флажолет из кармана в разобранном виде, этот хитрец спросил, играю ли я на этом инструменте. Я отвечал, что не играю; тогда он со вздохом отложил флажолет, будто огорчившись, что я не играю. Довольно долго он изо всех сил противился искушению, руки у него так и чесались достать флажолет, пальцы машинально шарили по карману, он даже перестал любоваться видом мест, по которым мы проезжали, и рассказывать ни с того ни с сего разные занимательные истории. Но вот дудочка вновь оказалась у него в руках; он собирал ее, разбирал, опять собирал и поначалу играл на ней беззвучно -- как в пантомиме. -- Я-то немножко играю, -- сказал он. -- Вот как? -- заметил я и сладко зевнул. И тут его прорвало. -- Мистер Рейморни, сэр, с вашего позволения, может, вам не помешает, если я сыграю песенку? -- взмолился он. С этого часу наш путь оживляло дуденье флажолета. Более всего Роули увлекался описаниями сражений, поединков, вылазками лазутчиков и тому подобным. |
