Изменить размер шрифта - +
В ранней юности, едва начав осознавать себя женщиной, а это случилось с ней рано — на тринадцатом году жизни, она отчаянно влюбилась в него и подкарауливая его, пьяного, когда под утро, таясь живого тогда еще папеньки, побирался он к себе, с упоением первой страсти подглядывала за ним везде, куда могла незаметно пробраться Однажды он поймал ее за этим занятием и после этого происходило между ними много такого, что наверняка свело бы добродетельную маменьку в могилу, узнай она об этом ненароком Однако Стива был изрядным трусом и не позволил им зайти слишком далеко, хотя с детским еще восторгом предаваясь новым для себя ощущениям, она все время требовала большего Однако он изрядно просветил ее в искусстве плотской любви и сумел разбудить в юном детском теле женщину Почувствовав, наконец, его страх — она более не искала его ласк, а со свойственной ей с детства решительностью отдалась по сути первому встречному — учителю латыни, приглашенному в крымское имение на лето, дабы сочетать отдых с полезными занятиями К тому времени ей едва исполнилось четырнадцать лет С той поры братом как мужчиной более она увлечена не была, находя себе все новых и новых партнеров и потрясая их неожиданным своим темпераментом и отменным владением приемами сексуального наслаждения, при полном отсутствии каких-либо чувств и яростном нежелании вести разговоры о любви Она занималась любовью с упоением и более не желал ничего об этом знать и думать Брата же она теперь любила истинно сестринской любовью, прощая ему все многочисленные его пороки, грубость и подлость зачастую по отношения к ней самой Ей всегда были интересны его затеи, как бы дурны они не были, и, надо сказать, что будучи личностью весьма ограниченной и исключительно самовлюбленной, он честно признавал — лучшего советчика и сообщника во всех без исключения его начинаниях, чем сестра, не посылала ему судьба В ресторане было шумно, пьяно, весело и страшно накурено — хрустальные люстры, как драгоценные боа дамские плечи, окутывали сизые клубы дыма, а плечи и декольте дам, напротив, были открыты сверх меры и сверх меры облиты потоками бриллиантов, сапфиров, жемчуга и иных бесценных каменьев, сияющих ярче хрустальных подвесок люстр и бра.

Уже мало кто слушал надрывные перепевы цыган, все громко говорили, почти кричали, стараясь быть услышанными в сплошном гуле человеческих голосов, музыки, звона бокалов и посуды. Было много знакомых лиц — кто-то так же как они приехал только что, встретив новый год дома, кто-то провел всю праздничную ночь в ресторане — все были пьяны, лихорадочно как и все последние месяцы веселы и жаждали продолжения, острых ощущений и еще чего-то, что сгустившись висело в прокуренном, напоенном ароматом вин, еды и разгоряченных человеческих тел воздухе Возможно, имя всему этому было — порок, но сейчас никто об этом не думал.

Они не задержались в ресторане долго, а соединившись с еще одной компанией решили ехать на Васильевский, в гости к кому-нибудь из признанных кумиров богемы, там в большинстве и проживающих.

— К Ворону! — пьяно закричал кто-то и тут же осекся словно сам испугавшись своей дерзости, но было поздно — призыв был услышан К Ворону! Сердце Ирэн дрогнуло и сжалось, такое случалось с ней редко — не смотря на все свои истерики и меланхолию она был весьма смелой и даже отчаянной женщиной Сейчас она испугалась, но это было не мудрено Под псевдонимом Ворон скрывался ставший вдруг очень модным, странный весьма поэта, стихи которого были дурны, но дышали мрачной злобой и унынием, в них ничего нельзя было понять, но тогда многие модные поэты писали именно так.

Однако между строк у этого жили какие-то особенно пугающие тени, призраки и видения, его неловкие рифмы были как-то особенно жутки, и часто, откладывая книжку журнала с его новыми творениями, она ощущала приступ беспричинного ужаса, холодным туманом, вдруг наплывающего из всех темных углов комнаты и таящегося в глубоких складках тяжелых бархатных гардин Слухи о нем ходили еще более зловещие, одни говорили, к примеру, что поэзия лишь мимолетный каприз страшного человека, то ли бандита, то ли боевика-революционера руки которого изрядно обагрены человеческой кровью, другие утверждали, что псевдоним скрывает уже очень пожилого человека, посвятившего себя изучению оккультных наук и немало в том занятии преуспевшего, говорили — он долго скитался по свету, достигнув самых отдаленных и загадочных мест — был с экспедицией на Тибете и в африканских джунглях, где обучился кровавым магически ритуалам Словом говорили много разного, но непременно туманного и пугающего, как и сами стихи Ворона, но имперская столица в ту тревожную пору была переполнена всевозможными слухами и бурлила, переполнясь ими, как чаша, исполненная до краев раскаленным кипящим напитком, пьянящим и обманчивым Слухов было много и верить им в большинстве конечно же было нельзя, .

Быстрый переход