Берсень медленно взобрался на парапет, застыл на самом краю. Толпа внизу ответила приглушенным воем. Сотни зеленых глаз смотрели на мага. Без разума, без понимания, но — ему показалось — с какой-то нечеловеческой надеждой.

Берсень сжал челюсти. Безмозглые твари не умеют надеяться, сказал он себе. Они — только звери. Они повинуются инстинктам. Они — просто инструменты. Ступеньки на пути к его цели.

— А теперь, дети мои, вперед! — Архонт махнул рукой в сторону цитадели. — Идите и уничтожьте это проклятое место! Уничтожьте до основания! Сотрите его с лица земли!

Гигантский ковер пришел в движение. Протяжный, тоскливый вой вознесся над толпой и, подхваченный сотнями глоток, повис в воздухе. Несмотря на безоблачное небо, возникло ощущение грозовой тучи, тяжелой, давящей.

— Господи, — шептала Диана. — Господи и архангел его Уриэль, спасите и защитите…

Ее взгляд, бегающий, полубезумный, остановился на Берсене. Маг по-прежнему стоял на парапете. Его одежду трепало ветром, казалось, что Берсень летит, раскинув широкий плащ-крыло.

«Хватит одного толчка, — подумала она, — и он действительно полетит. И весь этот кошмар закончится. Наверное. Но… Он ведь не позволит мне этого, да?..»

— Зачем ты нас привел сюда, Берсень? — с горечью спросила она. — Что ты хочешь от меня?

— Еще не знаю.

Он полуобернулся, и Диана разглядела на его лице улыбку. Не усмешку — именно улыбку. Маг чему-то радовался. В этом было что-то людоедское. Сотни живых существ уходили на смерть, а этот…

Диана с отвращением отвернулась. Взглянула на Эрика, и глаза ее расширились. На его лице пролегли глубокие тени, их подчеркивала небольшая бородка, отросшая за время пути, на ветру полоскались всклокоченные волосы, а глаза горели дьявольским огнем. Он был словно одержим, ничем не походя на того холеного и заносчивого хлыща, каким был еще несколько дней назад. Его взгляд буравил Берсеня с такой свирепой силой, словно хотел столкнуть вниз.

— Эрик, — прошептала она, — что с тобой?

Эрик не слышал ее. Едва Берсень ступил на край парапета, виконта словно обожгло изнутри. Вспомнилось все. Оскорбления, насмешки, издевательства. Но сильнее и обиднее всего ощущалось другое — то, с какой легкостью Берсень вырвал Эрика из его обычной жизни. Пусть не слишком удачной и занимательной. Пусть не всегда умной и осмысленной. Но так или иначе, то была его жизнь. Его выбор и его судьба. И спасение от хейлотов больше не казалось Эрику благим делом. Да и было ли оно? Эрик заключил контракт с Дитусом, и тот честно исполнял условия. А Берсень… Он ворвался в жизнь Эрика как ураган. Разрушил все, до чего смог дотянуться, а потом и вовсе утащил за тридевять земель.

И не одного Эрика. Вытащил из тюрьмы Диану, да только не видно радости на ее лице. Сорвал с места мэтра Арнора, поселив в его взгляде затаенный страх. Вдобавок переполошил всю уормскую инквизицию, полицию и Серебряную гвардию.

И в завершение всего вдруг оказался неким Избранным и без тени колебаний отправил на смерть сотни финмарских тварей! И дьявол с ними, с мутантами, но никто не смеет с такой легкостью распоряжаться чужими жизнями! Он возомнил себя богом?!

Такой, как Берсень, не имеет права жить, сказал себе Эрик. Не имеет значения, маг он или нет, но… Не имеет права. И все. Точка.

Эрик вдруг осознал, что не испытывает страха перед магом. Ни малейшего. Только ярость и ненависть, ничего больше. Неужели он настолько изменился? И что было причиной? Неделя тяжелого пути, непрерывные бои, влияние Дитуса? Эрик не знал ответа.