Увидев неподалеку полячку Аню, из больничной обслуги, она сняла пальто и протянула ей.

— Проследите, чтобы оно оказалось на вешалке, — сказала она.

Это увидела Клара.

— Рада вас видеть, миссис Уолш. Вы ищете гардероб, да? Он там, дальше по коридору.

— Я думала… — начала Розмари Уолш.

— Да, я тоже думала, что указатель легко читается, но, очевидно, ошиблась. В следующий раз сделаем табличку покрупнее. Пойдем, Аня, я хочу, чтобы ты представила меня отцу Флинну.

Они ушли, а Розмари Уолш так и осталась стоять. Она еще никогда в жизни не была так взбешена.

Звучали короткие, деловые доклады. Фрэнк Эннис, настоявший, разумеется, на том, чтобы ему дали слово, говорил на удивление хорошо. Он даже вполне доброжелательно отозвался о клинике и ее первоклассном директоре, докторе Кейси.

Когда с формальностями было покончено, а вечер пошел своим чередом, Клара позвонила Линде.

— Прости, милая, это Клара.

— И ты надралась! — Линда с гордостью продемонстрировала умение точно описать ситуацию.

— Я бы так не сказала, но ведь мы, безнадежные алкоголики, никогда так не говорим. В общем, думаю, за руль мне садиться не стоит.

— Хорошо, мне сейчас приехать?

— Да. Зайдешь, выпьешь с нами бокал вина.

— Как вообще все проходит? — вовремя вспомнила о вежливости Линда.

— Изумительно. Вот увидишь, как прекрасно мы все устроили, — добавила она.

— Судя по твоему голосу, не так уж ты и надралась, — ворчливо сказала Линда.

— Ну, ты же знаешь, как это бывает. На мне вся ответственность.

— Сейчас пойду на автобус, — пообещала Линда.

— Поймай такси. Ты же не захочешь вся такая нарядная ехать на автобусе. Поймай такси, я заплачу.

— Ой, так что, мне тоже наряжаться?

— Ну, я же тебя знаю, в джинсах ты не поедешь, — ответила Клара.

Она не решилась сказать больше, иначе Линда заподозрила бы неладное. Но Клара неплохо знала свою дочь. Скорее всего, нескольких намеков окажется вполне достаточно.

Клара представила Бобби человеку, который когда-то играл в регби за ирландскую сборную, между ними завязался оживленный разговор. Аня увлеченно общалась с сыном Бобби, Карлом. Розмари Уолш стояла в стороне, раздраженно поджав губы. Она очень напоминала Кларе кого-то. Внезапно Клара поняла. Лицо Розмари Уолш сейчас представляло точную копию лица ее собственной матери. Готова осудить кого и что угодно — и жаждет это сделать.

Мать Клары не пришла. Ее пригласили, но она сказала, что играет в бридж: нельзя же ожидать, что она будет сопереживать каждому безнадежному предприятию, затеянному ее дочерью. Какое счастье, что мамы здесь нет.

Счастьем было бы также, если бы Розмари Уолш немедленно забрала свое пальто из гардероба и ушла. Но чудес не бывает.

Клара приклеила на лицо улыбку и представила Розмари банковскому менеджеру.

— Разумеется, у вас-то никогда не было проблем с сердцем? — галантно уточнил он. Именно так и стоило общаться с Розмари, и Клара решила усилить эффект:

— Муж миссис Уолш гораздо ее старше, он наш пациент, и ему в клинике стало значительно лучше. Познакомившись с нами, он ни дня не провел в больнице.