Хилма попыталась разобраться. В какой-то момент она даже подумала, что лучше не ходить на это свидание и просто постараться забыть обо всем.

Однако пообещать и не прийти выглядело как-то глупо, да и просто неприлично. Конечно, если бы у нее было время подумать, она бы никогда не согласилась на встречу, наверное, и он тоже.

… Когда Хилма в воскресенье к назначенному часу добралась до ворот Робин Гуда, то была поражена такому количеству гуляющих. Семьи с детьми, влюбленные парочки… все наслаждались осенним солнцем. Она даже подумала, что им негде будет уединиться, впрочем, это было и ни к чему для их предстоящего разговора.

Она приехала немного раньше: поездка на автобусе заняла меньше времени, чем она ожидала. Не успела она пройтись туда и обратно, как увидела его. Он шел ей навстречу легким пружинистым шагом, который, как она поняла, был свойственен ему. Естественная непринужденность заставляла людей оглядываться на него, но он этого не замечал. Его серьезное сосредоточенное лицо просветлело только тогда, когда он заметил ее. Заулыбавшись, он поспешил к ней, на ходу приподнимая шляпу. И в этот момент она поняла, что необычного в этой встрече. Первый раз они встретились днем, что придавало этому свиданию несколько прозаический характер, в отличие от тех, предыдущих, овеянных дымкой романтики. И она невольно подумала: как они воспримут друг друга в этой обстановке?

Приветствуя, он задержал ее руку в своей на мгновение дольше.

— Я поставил свою машину на стоянке. Подумал, что, может быть, вам захочется пройтись. Но если у вас возникнет желание покататься, я могу тут же взять ее.

— Нет, спасибо, лучше пройтись, — ответила она. — Я и не знала, что у вас есть машина, — нерешительно добавила она.

— О да. — Он пошел рядом с ней, и как будто по общему согласию они свернули на дорожку, которая показалась им безлюдной.

— Какая? — машинально спросила она, все еще чувствуя себя неуютно от яркого солнца, свежего воздуха и полного отсутствия романтического налета в их встрече.

— «Ягуар».

— Должно быть, приятно иметь такую машину. — А про себя подумала: «Дорогие вкусы. Да и светло-серый костюм отнюдь не массового производства, а наверняка сшит не далее четверти мили от Сенвиль Роу».

— Я очень признателен вам за то, что вы пришли, — внезапно произнес он.

Она обратила внимание, что он не называет ее Милая. Возможно, он тоже, как и она, сознавал, что этот ясный солнечный день не создает того легкого игривого настроения их предыдущих встреч.

— Очень приятный день для прогулки, не правда ли? — проговорила она.

— Да, день вряд ли мог быть лучше, — согласился он. — Если мне память не изменяет, весна и осень ваши любимые времена года?

— Почему? — удивленно спросила она.

— Мы ведь как-то говорили с вами об этом. Вы тогда сказали, что любите эти времена года потому, что в них есть грусть, которая придает романтическую нежность вашему отношению ко всему окружающему.

— Как красота Вены… — медленно проговорила она.

— Да, вы правы. Как красота Вены. «Странно, почему мы оба вспомнили о Вене?

Может быть, ее красота позволяет на какое-то время забыть о прозе жизни? Однако не следует поддаваться сиюминутному настроению. Нам следует сегодня же расстаться, и пусть каждый идет своей дорогой», — подумала она.