… чтобы помирать от Одержимого зэка!

Надеюсь, Ворон понимает, что если цепи не помогут, и он всё-таки сорвется, то я без колебаний его уничтожу.

Надорвусь, но уничтожу.

Одержимый — это местный аналог атомной бомбы. И если Ворон потеряет голову, то плохо будет всем…

Ворон тем временем поднялся с пола, хлюпнул расквашенным носом и прикоснулся к нему левой рукой, которая тут же окрасилась кровью.

Несколько секунд он тупо смотрел на ярко-красные капли крови, блестящие на его ладони, а затем Ворон… заклокотал.

Туман тут же окрасился в цвет крови, а у меня в ушах гулко застучало.

Никогда ещё Одержимый не находился так близко от меня. Уж не знаю, какого ранга была его аура, но мне резко захотелось рвать и крушить.

И я даже видел подходящего на эту роль кандидата, чей клокот действовал мне на нервы.

Ворон наконец-то захлопнул свой клюв и нехорошо уставился на меня своими маленькими черными глазками.

Краем глаза я видел, как арестантская роба трещит по швам, а заключенный покрывается матово-черной бронёй из стальных перьев.

По рукам прокатывались какие-то живые комки, и я подспудно ждал, что сейчас они превратятся в крылья, но единственное, что произошло — аккуратно подстриженные ногти превратились в гигантские когти.

А ещё татуировки.

Татуировки слетали с левого предплечья Ворона одна за другой, ускоряясь с каждой секундой.

И с каждой исчезнувшей татуировкой, Чуйка Воина кричала все громче.

Дожидаться, что произойдёт, когда с Ворона слетят все до одной татушки я не стал и, вскочив на стол, бросился на мужчину.

Ну как на мужчину, на полуворона.

Врезавшись в Ворона, я, вместо того, чтобы свалиться с ним на пол, неожиданно пролетел с ним дальше — в кровавый туман.

— Ка-а-а-ар!

Ворон окончательно превратился в… ворона и, вцепившись в меня своими страшными когтями, заработал крыльями, устремляясь вверх.

Я запаниковал и принялся со всей силы вколачивать свои кулаки в бронированное тело Ворона, но тот, казалось, не обращает на них ни малейшего внимания.

Кровавый туман начал потихоньку рассеиваться, а за ним проступила чернота бездонного космоса и чернильно-черный шар, который, казалось, поглощал свет вокруг себя.

Уж не знаю, куда меня тащил Ворон — в межмирье или ещё куда — но мне стало страшно.

Настолько страшно, что я не нашел ничего лучшего, чем ухватиться за обрывки цепей, болтающихся на лапах Ворона, и вбить ноги ему в живот.

Ворон охнул и разжал свои когти. Я полетел вниз, не выпуская, впрочем, цепей из рук, и Перевёртыша дернуло вниз.

— Ка-а-а-р! — недовольно крикнул Ворон, начиная работать крыльями с удвоенной силой, но я уже понял, что делать дальше.

Намотав, цепи на руки, я повис головой вниз и принялся пинать Ворона под крылья и, когда удавалось доставать, попадал под клюв.

Конечно, приходилось подтягивать себя руками, чтобы дотянуться до ключевых точек, но каждый точный удар сбивал концентрацию Ворона, и он начинал терять высоту.

— Ка-ар! — на этот раз крик вышел жалостливым, что ли?

Но мне было плевать. Я пинался, как проклятый, с остервением, обрабатывая болевые точки Ворона.

И чем ближе мы были к земле, тем сильнее я дергался, пока, наконец, не удалось подмять его под себя.

— А-ар!

После того, как Ворон оказался подо мной, мы помчались в чернеющий туман словно пушечное ядро.

— А-ар!

Ворон отчаянно вырывался и, кажется, пытался мне что-то сказать, но я лишь сжимал его в объятьях покрепче, не давая раскрыть крылья.

Уж лучше убиться об землю, чем попасть к той поглощающей свет штуке!

— Шаррр! — наконец-то проклокотал Ворон, смотря на меня ненавидящим взглядом.