— Алёнушка! — ахнула я, бросаясь к сестрице. Стоило мне притронуться к ней, как сдерживающие её путы упали, и она оказалась у меня на руках. — Что ты здесь делаешь? Зачем полезла в окно?

— Думаю, это та странная особа, что давеча расспрашивала соседку, где окна молодого господина, — усмехнулся Вран, и щёки сестры вспыхнули как маки. — Про Ала она не знала и думала наведаться в гости к Финисту. Какая озорница!

— Это правда? — требовательно спросила я сестру.

Алёнушка сверкнула глазами, но промолчала.

В этот момент раздался знакомый грохот в калитку, свидетельствующий о том, что пожаловали гости. Финист тоскливо вздохнул и пошёл открывать.

Вернулся он вместе со Святославом Поповичем. Старший следователь выглядел как человек, только что выдернутый из постели: небритый, с покрасневшими глазами и очень усталый. Его виду я не удивлялась, с учетом, что именно Святослав разбирался с таинственным разрушением башни Врана и с убийством заклинательницы. О своих умозаключениях он, правда, умалчивал, зато на каждую комнату понаставил дополнительный сигнал, уведомляющий его о незваных гостях в доме, так что появление следователя было ожидаемо.

Кстати, Михаэль тоже хотел поставить «следилки», как их называли маги, но муж не позволил. Верховный маг пришел к нам на следующий же день после разрушения башни, справляясь о здоровье достопочтенного шептуна. Меня, к счастью, Михаэль не видел — я занималась в детской с Алом. Вран вежливо ответил, что он в порядке, и хорошо, что Михаэль ушёл до того, как башня рухнула, а то мог бы и пострадать. А смерть Верховного мага плохо скажется на внутренней политике! Тонкий намёк Михаэль оценил и поспешил вернуться к делам государственной важности. С тех пор покушений не было, но мы жили, как на иголках, и поэтому сегодняшняя побудка здорово всех всполошила.

— Я понимаю, что дело семейное, но это моя работа, — произнес Святослав, о чем-то споря с Финистом, когда мужчины зашли в комнату. — Мне пришло уведомление, что защита в спальне Александра сломана, и я должен убедиться, что он в безопасности.

Следователь оглядел нас всех, коротко поклонился мне, гораздо более уважительно — Врану, и только затем его взгляд остановился на Алёнушке.

— Я так понимаю, это и есть ваша родственница? — поинтересовался он у Финиста, и тот кивнул. — Ваше имя? — он посмотрел на сжавшуюся под его взглядом сестрицу.

— Алёна Митрофановна, — кажется, до нее стало доходить, что влезать под утро в чужой дом — не лучшая затея.

— И часто вы приходите в дом столь необычным способом? — продолжил допрос Святослав, и Алёнушка покраснела, хотя казалось, куда больше.

— Я… я… — пухлые губки задрожали, на глазах появились слёзы. Дома этот приём действовал безотказно, и расстроенному ангелочку прощались все выходки.

Но начальник следствия только поморщился и провёл рукой по лицу, будто снимал липкую паутину.

— Ещё одна попытка магического очарования и разговаривать мы будем не в такой уютной для вас обстановке, — предупредил он, и краснота щёк Алёнушки сменилась бледностью. Похоже, она уже знала, что колдовала, но делала это больше интуитивно, чем осознанно.

— Она не специально, — не выдержав, вступились я за сестру. — Нас не учили магии.

— Вас? — сразу услышал мою оговорку следователь, и я прокляла свой длинный язык.

— Я хотела удивить Ладу и перепутала окна, — наконец, пришла в себя сестрица и умоляюще сжала мою ладонь, мол, подтверди.

— Алёнушка часто делала так дома, — не соврав ни словом, сказала я, и мой честный ответ убедил Святослава.