– Я непременно позвоню, если только вы отпустите руку.

Разжав свою ладонь, Лукас демонстративно отодвинулся в сторону.

– Полагаю, вино в холодильнике?

– Да, – рассеянно ответила она и направилась к желтому телефонному аппарату. Она отчаянно пыталась найти слова, при помощи которых могла бы вразумительно объяснить отцу свой более чем ответственный шаг.

В голову решительно ничего не приходило. Боже, как же все таки она устала… Признав сама перед собой поражение – что, очевидно, уже сделалось ее новой привычкой, – она обернулась к Маканне: только он один и мог что нибудь присоветовать.

– Не представляю, что сказать отцу. – С некоторым опозданием Фриско поняла, что посылает слова ему в спину: Маканна, присев на корточки, извлекал из недр холодильника темную бутылку с упрятанной под слоем фольги пробкой.

– Что ж, не Бог весть что, но по крайней мере оно должно быть сделано из виноградного сока, – произнес Лукас, судя по всему, из желания хоть что то сказать. Повернувшись от холодильника, он подбадривающе улыбнулся Фриско. – Что же касается вашего отца, то просто сообщите ему, чтобы он держал пока язык за зубами и не расстраивал собственную супругу. Скажите, что мы с вами нашли обоюдоприемлемое решение, которое чуть погодя обязательно сообщим ему. Скажите также, что завтра мы непременно встретимся с ним и тогда расскажем подробно.

– Завтра?! – Фриско отчаянно встряхнула головой, отчего густые волосы разлетелись по плечам. Машинальным движением она убрала пряди с лица. – Завтра ведь понедельник. По понедельникам я хожу на службу. – В ее голосе слышался явно саркастический оттенок. – Если вдруг я не явлюсь на работу, моему начальнику это вовсе не понравится.

– Да в гробу я видал вашего начальника, – воскликнул Маканна. – Вы уйдете с нынешней службы и начнете работать на меня – в нашей с вами компании, Неужели нужно напоминать?

– Но в таком случае я должна заранее объявить о своем уходе, – в те самые секунды, пока она произносила данную фразу, в голову пришла мысль: а какого, собственно, черта она так суетится? Фриско понимала, что все будет в точности, как Лукас того хочет, и что ей лучше не спорить и не обсуждать, а следовать его советам.

– Слушайте, уже довольно поздно. Или вы и вправду хотите, чтобы он выложил все вашей матери?

«Ну вот, я же говорила…» – мысленно произнесла она. Вслух же ответила: – Не хочу, – после чего подняла трубку и надавила на кнопку, чтобы извлечь из телефонной памяти родительский номер.

К счастью, и на этот раз трубку поднял отец.

Фриско пунктуально пересказала слова Маканны, придерживаясь только что полученных инструкций. Гарольд был явно обрадован, хотя и весьма озадачен.

– Нет, нет, папа, только не по телефону, – сказала она. – Прошу тебя, ничего не сообщай матери, по крайней мере не ранее чем сам обо всем узнаешь… Я говорю про наше предложение. – На двух последних словах она едва не поперхнулась.

У Фриско за спиной выстрелила пробкой бутылка шампанского.

В трубке тем временем звучал голос Гарольда:

– Фриско, ты бы хоть намекнула, что там у тебя на уме? – Его голос перешел на шепот. – Знаешь, если бы меня публично обвинили в растрате, это известие убило бы твою мать.

– Теперь этого можно не опасаться, папа, – уверила она, тактично умолчав, что за отцовскую свободу пришлось заплатить своей. – Можно будет встретиться с тобой завтра с утра пораньше? – поинтересовалась Фриско, чувствуя на себе взгляд человека, который, как она отлично понимала, внимательно слушал каждое ее слово.