– Ну конечно, о чем речь, – поспешил он уверить ее. – Когда тебе удобнее: в семь, в восемь?

– В восемь часов меня вполне устроит, – ответила она и, обернувшись, одарила Маканну обольстительной улыбкой. – До встречи. Доброй ночи, папа.

– Ну как, теперь то чувствуете себя получше? – Маканна вопросительно приподнял одну бровь.

– Вот уж не сказала бы, – призналась Фриско. – Восемь утра – удобное время? – поинтересовалась она, рассчитывая на утвердительный ответ Лукаса.

– Не вполне, – сказал он и, взяв в каждую руку по бокалу, подошел к Фриско. – Надеюсь, вы не передумаете? – Он протянул ей бокал. – Так ведь?

– Конечно, – с готовностью ответила она и затем уточнила: – Если, конечно, отец согласится оставить руководящий пост.

Он укоризненно взглянул на Фриско.

– Едва ли существует хоть малейшая вероятность того, что он не согласится. Ваш отец в отчаянном положении и знает это лучше, чем кто либо другой.

Ну, не он один, подумала Фриско, искоса взглянув на Маканну.

От Маканны не ускользнул ее взгляд.

– Ну что, Фриско Бэй, запишем вам поражение, так, что ли?

– Вроде того, – она тяжело вздохнула и, нахмурившись, принялась рассматривать бледно золотистый напиток в своем бокале. – Не пора ли выпить? Мне чертовски нужно подкрепиться.

– О чем разговор. – Он как то внезапно оживился, задвигался, поднял бокал и, взглянув на искрящееся вино, сказал: – За нас с вами, а также за успехи компании по производству хирургических инструментов «Острое лезвие». За долгий успех нашего совместного начинания.

– Вот именно! Именно! – поддержала его Фриско, будучи не в состоянии повторить вслед за ним слова «за нас».

Глава 12

Фриско и глазом, что называется, моргнуть не успела, как часы уже показывали семь утра. Сигнал будильника вывел ее из состояния полудремы, заснуть как следует в эту ночь ей так и не удалось.

Застонав, она усилием воли заставила себя подняться и заковыляла в ванную.

После душа сделалось получше, хотя и ненамного.

Зевая на каждом шагу, с влажными, ниспадающими на бархатный халат волосами, она кое как доковыляла до кухни, чтобы сделать себе кофе. Едва только она очутилась на кухне, как спертый воздух, насыщенный винным ароматом, ударил ей в нос, вызвав легкую тошнотную волну.

Хотя Маканна выпил свое шампанское до капли, Фриско удовлетворилась маленьким глотком, сделав вид, будто она по всем правилам выпила за их совместное будущее.

А через минуту он предоставил Фриско самой себе. Едва выпроводив Маканну, она кое как добралась до постели и тотчас же рухнула замертво. Открытая бутылка шампанского так и осталась стоять на кухне.

Чтобы как то отделаться от мерзейшего запаха, Фриско схватила бутылку и вылила остатки шампанского в раковину, а саму бутылку опустила в кухонную дробильную машину.

Наливая воду в стеклянный графин, она чувствовала, как из раковины тянет винной кислятиной. Поставив контейнер в кофеварку, Фриско открыла окно. Сырой прохладный воздух стремительно ворвался с улицы и хлестнул ее по лицу.

Да, вот тебе и весна…

Поеживаясь от сквозняка, она размышляла о том, как было бы замечательно оказаться вдруг на Гавайях, где сейчас так тепло и приятно. В то же время она с отвращением наблюдала за медленно закипавшим кофе.

Фриско в который уж раз вынуждена была признать, что жизнь – штука весьма и весьма несправедливая. А временами делается совершенно невыносимой.

Фриско вовсе не хотела выходить замуж. Или, если быть уж совсем точной, ей не хотелось выходить именно за Лукаса Маканну.