При одной только этой мысли Фриско задрожала.

– Сейчас уже довольно таки поздно, Фриско Бэй, – сказал Маканна, не желавший упускать выигрышную позицию. – Не пора ли на боковую?

Фактически ее участь была решена. И Фриско не заблуждалась на сей счет. Если она сумеет побороть себя, то вполне сможет жить с Маканной. Ну а уж если она намерена жить с этим человеком, то лучше всего оформить это законными брачными узами.

– Ну хорошо, хорошо, – воскликнула она, сдаваясь в который уже раз за эти дни. – Черт возьми, считайте, что ваша взяла! Я выйду за вас.

– Только, пожалуйста, без истерик. Вы сами увидите, что все получится как нельзя лучше, – сказал он своим мягким голосом. – И вам не придется сожалеть.

– Я уже сожалею, – резко ответила она и вырвала ладонь из его рук. – Позвольте, мне нужно позвонить отцу, – она выпрямилась, сделала несколько глубоких вдохов, чтобы немного успокоиться, прежде чем пойти к телефону. – А что мне ему сказать? – Она покрутила головой. – Ума не приложу, как я смогу ему объяснить?

Взгляд Лукаса был поразительно цепким, от него не ускользнули широко раскрытые глаза Фриско, ее подрагивающие ноздри, нервно сжатые губы. Резко и шумно выдохнув, он поднялся с пола и огляделся по сторонам.

– Где здесь кухня?

– Кухня? – переспросила удивленная Фриско. – А зачем?

– Вам совершенно необходимо чего нибудь выпить: кофе, воды – чего угодно, чтобы прийти в себя. – Он взял ее за руку.

Фриско попыталась осторожно высвободиться, однако он держал крепко.

– Так где тут кухня, Фриско Бэй?

Понимая, сколь неуместны сейчас препирательства, она вновь уступила Маканне.

– Вот туда, через арку, – и она взмахнула свободной рукой.

– Так пойдемте же, – и он широкими шагами направился в указанном направлении. У Фриско не было иного выбора, кроме как последовать за ним.

Она не пыталась помешать (да и с какой целью?), а молча семенила за Лукасом. Фриско уже поняла, что Маканне лучше не перечить, что вообще он из тех людей, с которыми шутки плохи. Если бы вдруг она и попыталась сделать что нибудь наперекор ему, то ничего, кроме стыда, из всего этого не вышло бы.

– Тут очень неплохо, – сказал он, войдя в ярко освещенную, в желтых и белых тонах кухню. – Что вам предложить – кофе или, может?..

– Только сейчас я пожалела о бокале вина, который так и не тронула в баре, – сказала она, чувствуя, что вполне может потерять сознание. – Глоток спиртного мне очень бы не помешал.

Он рассмеялся, но не издевательски, как прежде, а с некоторой даже толикой искренней симпатии.

– Хотите сказать, что в квартире не найдется ни капли спиртного?

– Есть бутылка шампанского, которую мне преподнесли на прошлое Рождество. – Она приподняла плечи, давая этим жестом понять, что, кроме означенного шампанского, у нее решительно ничего нет. – Только вот не представляю, можно ли пить шампанское, которое пролежало столько времени.

– Разве бутылка открыта?

– Нет, – Фриско нахмурилась. – У меня как то не было повода…

– Ну зато теперь он есть. А с шампанским ничего произойти не могло, можете не сомневаться, – сказал он, после чего тон его сделался серьезным. – Сейчас вы позвоните. Ну а я тем временем открою шампанское. Выпьем за прекрасное будущее.

Превосходно. Впрочем, Фриско сочла целесообразным оставить свой ответ при себе. Вообще она должна выглядеть как можно более невозмутимой. Правильнее было бы сказать – потрясенной и оттого предельно сдержанной. Она вновь дернула руку, пытаясь высвободиться из его ладони.