Прищелкнув языком, Гарольд сграбастал жену и поцеловал ее.

– Насколько я помню, когда мы с тобой впервые туда приехали, то самого города практически и не видели.

Гертруда покраснела в точности так же, как краснела, будучи невестой, и эта ее реакция восхитила Гарольда.

– Да, все тогда получилось потрясающе, – прошептала она, придвигаясь поближе к нему. – Я так надеюсь, что в один прекрасный день наша Фриско узнает то счастье, которое посетило нас в Сан Франциско.

– Разве только в том городе мы были счастливы? – поинтересовался он.

Глазами, полными счастливых слез, она глянула на мужа.

– Ты отлично понимаешь, что именно я имею в виду.

– Да, моя дорогая, я понимаю. – Он вновь поцеловал жену, – И очень надеюсь, что вскоре и наша дочь узнает подлинное счастье.

– С Лукасом? – По глазам Гертруды он мог безошибочно сказать, что она уже все обдумала и очень надеялась на этот союз.

Гарольд кивнул.

– О… – она вздохнула. – Мне бы так хотелось…

– Вот и прекрасно, – сказал он, желая укрепить супругу в ее надеждах. – Насколько я могу судить, а также по тому, что мне сказал сам Лукас, у меня есть все основания подозревать, что он все более и более привязывается к Фриско.

– В самом деле? – заинтересованно спросила жена.

– Да. – Лицо его сделалось более оживленным. – Я могу больше того сказать, меня ничуть не удивит, если он внезапно вылетит на Гавайи.

– О! – Глаза Гертруды округлились, затем она рассмеялась. – Боже мой. Это и впрямь означает, что у него с Фриско все вполне серьезно. – Лицо ее сделалось мечтательным. – Подумать только, Лукас Маканна и наша Фриско… Ты только представь себе! Мне он сразу приглянулся: такой импозантный, такой красивый и вместе с тем такой обаятельный, хотя и чуточку страшный. Тебе так не показалось?

Он улыбнулся, однако счел за благо промолчать. Что касается импозантности Лукаса, его красоты и обаяния, Гарольд решительно ничего не мог бы сказать на сей счет, потому как совершенно не задумывался над этим. Но вот с тем, что Маканна вызывает в людях безотчетный страх, он не мог не согласиться. Он даже чувствовал всякий раз панику, общаясь с ним.

Подавив дрожь, Гарольд еще крепче обнял супругу, желая найти рядом с ней успокоение и – в некотором смысле – защиту.

– О чем ты думал своей дурацкой башкой, черт тебя побери?! – набросился Лукас на Роба, сверля брата взбешенным взглядом. – Или, может, ты вообще ни о чем не думал, а?! – высказал он предположение, прежде чем брат успел рот раскрыть.

– Лукас, пойми, я был чуть жив от усталости. Я…

– Чуть жив от усталости?! – Лукас сделал нетерпеливый жест, вынуждая Роба заткнуться. – Устал он, видите ли! Надрался, накурился, как свинья?

– Ох, да прекрати ты, Лукас. Ничего подобного не было, – гневно сказал Роб в порыве самозащиты. – Я лишь выпил пару порций и выкурил два джойнта, ничего больше не было, поверь.

– Ничего больше?! – Лукас покрутил головой, выражая тем самым крайнюю степень своего недоумения. – Боже праведный, уже за одно только это тебя стоило упрятать за решетку. А ты еще умудрился вмазаться в дерево, черт побери! У тебя обнаружили марихуану. А ты тут пускаешь слюни и говоришь, что ничего больше не было!

Роб сделал новую попытку.

– Послушай, Лукас, я ведь…

– Я не желаю ничего этого понимать, – жесткий голос Лукаса вынудил брата замолчать. – Честно говоря, я раньше думал о тебе лучше.