— Я бригадир, — сказала Женя.

— Твоя бригада ещё не родилась.

— Странно рассуждаете! — обиделась Женя. — Это потому, что вы ещё молодой колхозник. Сколько вы классов кончили?

— Во второй ходил.

— А я в четвёртом.

— Ишь, какая, — спокойно сказал старик и подложил сырое уродливое полено в тлеющие угли; оно тотчас же зашипело. — Захотела со мной образованием равняться!.. От горшка три вершка!.. Я сто лет, стрекоза, прожил!..

Она посмотрела на старика и попыталась представить себе, какой же он был молодым. Сто лет — это как расстояние до луны…

— За сто лет ни разу бригадиром не был, — пробормотал дед и задремал.

Вернувшись к себе во двор, Женя поплескалась у рукомойника, прибитого к дереву. На плеск воды прибежали утята; крылья у них ещё не отросли; для скорости на бегу они взмахивали ими, как обрубками. Закричал петух и франтовато вышел из сарая. По его крику всё преобразилось: над лесочком у Днестра посветлело небо, побледнела луна, она стала лишней, будто её забыли потушить.

Оставив отцу в сенях завтрак, жуя на ходу, Женя побежала собирать свою бригаду. Густая пыль под босыми ногами была сверху приятно прохладная, остывшая за ночь, а поглубже — тёплая.

Со двора тропинка вела через кукурузное поле. Поспевшая кукуруза шелестела над Жениной головой, бородатые початки тяжело висели на стеблях. Тропинка вытекла на дорогу, как ручеёк в реку. Дорога шла вдоль небольшого, но густого и старого леса; там уже возились птицы; они запевали чистыми утренними голосами.

Сразу за лесом пошли дома; подле некоторых ворот стояли ребята, поджидая своего бригадира. У девочек были в руках узелки с завтраками, мальчишки беззаботно собрались на работу с пустыми руками.

Поспорили, какой дорогой идти: вдоль Днестра или садами.

— Через Днистро ближе, — сказал Коля Ситкин; у него от загара шелушились нос и кончики ушей, брови выгорели добела, а волосы были чёрные и всегда мокрые: он очень любил купаться в Днестре. И сейчас Коля предлагал идти дорогой, ведущей к реке: ему хотелось кинуться с какой-нибудь коряги в воду, да ещё потом забросить у этой коряги донку на леща. Донка лежала смотанной в кармане штанов, а жирные черви в спичечной коробке за пазухой.

Спорили долго и ожесточённо; девочки говорили, что ближе идти садами.

— Давайте так, — предложил Коля: — девчонки пойдут садами, а мы на Днистро. Посмотрим, кто быстрее дойдёт!

И он опасливо посмотрел на Женю, единственную девочку, которой побаивался.

— Бригада разбиваться не будет, — сказала Женя. — А если хочешь купаться, давай я тебе из колодца полью.

— При чём тут купаться? — ответил Коля. — Я хотел ближней дорогой…

В последнюю минуту прибежал Миша Погорелов с барабаном. Построились, поставили Мишу вперёд. Он выбивал на барабане первые такты походного марша. Взошло солнце. Пошли садами, то скрываясь в тени фруктовых деревьев и наступая на солнечные блики, то появляясь на широкой дороге, освещённой во всю силу разгорающегося солнца.

Под высоким длинным навесом второй колхозной бригады были сложены штабели ящиков, остро пахнущих свежим деревом и ослепительно белых. Рядами стояли огромные плетёные ушатки в рост ребят. Тут же, с краю навеса, подле десятичных весов, стоял обыкновенный канцелярский стол, очень странно выглядевший в саду.

Всё свободное пространство под навесом было завалено яблоками. Горы яблок разных сортов. Оттого, что их было так много, они даже не воспринимались как настоящие.