За дверью воцарилась тишина. Хотя нет, не совсем — чуткий слух Лесли уловил отзвук перешептывающихся голосов. Наконец дверь приоткрылась и на крыльцо боком выскользнул крепко сбитый светловолосый паренек. На поясе его красовался револьвер.

Дуло двустволки в оконце шевельнулось, показывая, что в доме есть по крайней мере еще один человек.

— Как, вы сказали, вас зовут? — переспросил парень и с запозданием добавил: — Мэм…

— Лесли Брин.

— Лесли? И вы… вы уже бывали здесь раньше? — он коротко глянул вправо и вновь с испытующим прищуром уставился в лицо Лесли.

— Да, — она тоже посмотрела туда, где должен был стоять скрытый от нее сейчас оградой крест с надписью «Марта, дочь Лесли и Джерико».

— А он, — паренек кивком указал на Джедая, — это Джерико?

— Нет, — качнула она головой. — Джерико погиб девять лет назад.

Паренек отступил к двери и приоткрыл ее пошире.

— Заходите, пожалуйста.

Лесли, не оборачиваясь, махнула Джедаю рукой: «догоняй!» Наверняка он мало что понял из разговора, но сейчас было не время для объяснений.

В доме жили всего двое. Вторым человеком оказалась девчонка лет шестнадцати, с длинными черными косами и темными яркими глазами. Будь она пополнее, беременность, наверное, была бы не так заметна, но на ее щупленькой фигурке выступающий живот сразу бросался в глаза.

— Проходите, пожалуйста, присаживайтесь, — гостеприимно сказала она. — Сейчас я чай поставлю — вы, наверное, с дороги пить хотите?!

— Мэри! — попытался остановить ее парень и, когда она, не отреагировав, заспешила к плите, схватил и притянул к себе. Обернулся к Лесли.

— Нам действительно многое нужно, но… у нас ничего нет на обмен. Разве что шкуры.

— Какие? — поинтересовалась она.

— Есть лосиная, несколько оленьих…

— А заячьи?

— Да, конечно.

— Можно взглянуть?

— Да, мэм, — кивнул паренек и вышел из кухни.

Сидя за столом, Лесли быстро незаметно осматривалась. Такой чистой эту кухню она никогда в жизни не видела — отмыт был не только пол, но даже стены. И плита, и большие кастрюли на ней — те же самые, что стояли здесь девять лет назад. Очевидно, Смайти (а банду наверняка возглавил именно он), уходя, решил не брать их с собой.

Полки пустые — ни мисок, ни горшков. Юбка на девушке поношенная, аж обтрепалась внизу, шаль выцветшая, только высокие мокасины из оленьей шкуры совсем новенькие.

Парень вернулся, неся целую кипу заячьих шкурок, положил на стол:

— Вот, пожалуйста.

Лесли взяла одну из шкурок, помяла, понюхала и лизнула. Выделаны они были индейским способом — без соли, свежую мездру натерли костным мозгом, а потом долго скребли острым лезвием. Работа кропотливая и нудная, зато мездра становится мягкой, как замша, и шерсть не вылезает.

Но даже хорошо выделанные, на продажу их брать не было смысла — в поселках заячью шкурку умеет выделать любая хозяйка. Лесли хотела взять их для себя — сделать теплое одеяло на зиму и меховую подстежку под куртку Джедаю.

Краем глаза она поглядывала на паренька. Он был одет куда лучше своей подруги: рубашка почти новая, кожаные штаны сшиты с красивой отстрочкой по бокам. Чистенький, аккуратно подстриженный. И это старомодное «мэм»… Мормон? Похоже на то. На поясе — нож в обтянутых змеиной шкуркой ножнах; на белом фоне коричневый узор с черным ободком. Молочные змеи с таким рисунком водятся севернее, в Юте и Вайоминге.