На этом воспоминания Джеда обрывались. Что случилось дальше, оставалось только гадать.

— …Вот и все, — устало вздохнув, закончил он.

— Ты думаешь, что самолет упал? — спросила Лесли.

Джедай помотал головой.

— Не знаю… не помню. Ни крушения не помню, если оно было, ни как я оказался в том поселке — мы ведь летели в Вегас, а Симаррон значительно севернее.

— Может, ветром отнесло?

— Может… — он пожал плечами. — Но зато теперь я наконец знаю, где мой дом… ты не представляешь, что это для меня значит! — потянулся к ней, взял за руку. — Лесли, милая, ты отведешь меня туда?

Было понятно, что нужно сказать «да» — другого ответа Джедай не ждет, но она медлила.

Север Калифорнии — это почти тысяча миль отсюда, и большая часть пути — по незнакомой местности. С другой стороны, будь она сама на его месте, знай она, куда ушли люди из Форт-Бенсона — неужто не рванулась бы туда, какие бы опасности ни ждали на пути?!..

Если она сейчас откажется — скорее всего, он уйдет один. А отпускать его одного нельзя, он ведь ни охотиться толком не умеет, ни пустыни, ни леса не знает…

И за всеми этими мыслями, повторяясь с каждым ударом сердца, билась одна, своей безысходностью удивившая саму Лесли: «А как же я? Как я теперь буду — без него?!»

Словно угадав творившуюся в ее голове сумятицу, Джедай улыбнулся, светло и открыто, и одной фразой разрушил все ее страхи:

— Тебе у нас понравится, вот увидишь!

Лесли тоже улыбнулась — с облегчением, которого постаралась не выдать:

— Ну что ж, посмотрим!

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

— Почему мы не можем пойти прямо сейчас?! — естественно, этот вопрос интересовал Джедая прежде всего.

Лесли терпеливо объяснила, что до севера Калифорнии почти тысяча миль. Это минимум месяца три пути. Если пойти сейчас, то пока они доберутся до Сьерра-Невады, перевалы покроются снегом и станут непроходимыми. Зимовать в горах, не имея надежной крыши над головой, рискованно: там и морозы сильные бывают, и снежные бури; с охотой тоже будет напряженка — олени и вилороги к зиме обычно спускаются на равнину.

Значит, выступать нужно весной, где-то в середине марта.

К этому времени они находились на севере Аризоны. Стоял октябрь, и, как обычно в это время, Лесли откочевывала на юг.

До того, как у Джедая проснулась память, она колебалась, куда идти дальше — на юго-запад, в Аризону или на юго-восток, в Нью-Мексико. Теперь же было понятно, что зимовать им предстоит в Аризоне.

Она вовсе не собиралась сейчас раздумывать, как они весной пойдут через Сьерра-Неваду. Перед ней стояла куда более важная задача: продолжая двигаться на юго-восток, по пути добыть как можно больше мяса, наменять в поселках муки и бобов — словом, всего того, что поможет им пережить зиму — и, желательно до того, как выпадет снег, найти укрытие, чтобы не зимовать под открытым небом.

Джедая же по-прежнему снедало нетерпение. Даже сейчас, когда они шли не в Калифорнию, а на юг, любая задержка в пути воспринималась им как ненужное промедление. Пришлось провести с ним воспитательную беседу на тему «Я лучше знаю, что и когда надо делать — ты что, с голоду хочешь подохнуть?!» — после этого он целый час на нее дулся, но потом мало-помалу отошел.

В последнее время они почти не ссорились — Лесли вообще плохо представляла себе, как можно всерьез поругаться с человеком, в объятиях которого уютно нежишься всю ночь, которого и днем хочется потрогать, прижаться лбом к плечу или поерошить ему волосы.