Парень это тоже хорошо понимал, с каждым отложенным на угол стола предметом его лицо понемногу мрачнело — очевидно, он ждал, что Лесли вот-вот скажет: «Хватит!» Когда девушка ухватила моточек алых шелковых ниток, удержал ее:

— Мэри, пожалуйста… нам другие вещи сейчас нужнее.

Она взглянула на него жалобно, но нитки отпустила и обернулась к Лесли:

— У меня еще лапша есть… может, вам надо?

— Какая лапша?

— Вкусная! Я сама делала! — отбежала к кухонному шкафчику и принесла полотняный мешочек, поставила на стол. — Вот!

Лесли запустила в него руку, попробовала — чуть солоноватая, лапша была тонко раскатана и хорошо высушена — и кивнула:

— Беру! И, пожалуй, мне оленья шкура тоже пригодится.

— Я сейчас принесу, выберете! — вскочил парень.

Джедай вернулся через час. К тому времени с рюкзаком было покончено, и Лесли с пареньком, сидя за столом, пили чай. Девушка хлопотала у плиты, где готовилась новая порция лепешек, но когда ее друг, завидев в окно Джедая, сказал: «Пойду встречу» — и вышел, она подсела к Лесли и быстрым полушепотом спросила:

— Скажите, а… а рожать — это очень больно?

— Больно, — кивнула Лесли. — Но, как видишь, я жива — и с тобой тоже все в порядке будет.

— Извините, я еще спрошу… — вошел Джедай, следом паренек. Девушка лишь мельком взглянула на них и подалась вперед. — От чего умерла ваша девочка?

Хоть и сказанное полушепотом, это прозвучало неожиданно громко. Лесли про себя чертыхнулась: не могла спросить раньше! Покосилась на Джедая — тот смотрел на нее, удивленно сдвинув брови — и, делать нечего, ответила честно:

— У меня были преждевременные роды. Так… вышло. На нас напали. Их было человек двенадцать, нас — трое. Сначала мы отстреливались, — показала на заделанные деревянными пробками дырки от пуль на двери, — потом они разбили ставни в задней комнате и ворвались сюда. Ну, и… один из них неудачно на меня упал.

— Но вам удалось отбиться?! — спросил паренек.

— Видишь, я же жива, — усмехнулась Лесли. — Ладно, что об этом сейчас вспоминать — давайте лучше посмотрим, что Джед принес.

С мешками Джедай, разумеется, напутал, по крайней мере с одним, в котором должны были лежать полиэтиленовые пакеты и кое-какая одежда. Принес другой, такого же размера, но с тканями из свадебного салона (а ведь было ему ясно сказано: тот, который привязан на волокуше слева! Не справа, а слева!)

Раскрыв его и вытащив пару полотняных свертков, Лесли поняла, что тут что-то не то. Хотела спрятать обратно, но девушка уже нетерпеливо потянула к себе один из них. Развернула — и аж вскрикнула.

— Ой!

Внутри лежал большой шарф из тонкой полупрозрачной ткани, словно перламутровая раковина переливающийся бледными оттенками зеленоватого, розоватого и голубого. По краю он был расшит гранеными прозрачными бусинками, такие же бусинки сверкали тут и там на самой ткани.

Вещь красивая и очень, очень дорогая.

Но девушка сейчас об этом не думала. Схватив шарф, она одним взмахом развернула его — худенькое личико дышало восторгом. Набросила себе на голову, подобрала, чтобы лег свободными складками — и обернулась к парню:

— Смотри!

На мгновение его глаза вспыхнули восхищением — сияющее обрамление сделало девушку похожей на фею из волшебной сказки. Но потом он болезненно сжал губы и покачал головой.

— Мэри, положи на место.

Объяснять ничего не пришлось — она кивнула и торопливо сняла шарф; смуглые пальцы ласкающим движением разгладили тонкую ткань, перед тем как вернуть ее в полотняную обертку.