Она поспешила на помощь. Джедай стоял на одном колене, опираясь на руки. Лесли помогла ему подняться и повела обратно к костру.

— Где… мои штаны? — спросил он вдруг, только сейчас осознав, что из одежды на нем лишь майка.

— Я их постирала. Давай иди ложись.

Спорить он, слава богу, не стал — доплелся до попоны и снова улегся на бок.

Лесли поднесла ему стоявшую наготове у костра кружку.

— Вот, выпей.

Джедай с сомнением взглянул на темное, терпко пахнущее питье и поднял на нее глаза.

— Пей-пей! — подбодрила она. — Это отвар из трав, чтобы меньше лихорадило.

Он попробовал, поморщился, но допил до конца. Лесли знала, что через несколько минут его потянет в сон — помимо всего прочего, в отваре была и щепотка толченых маковых головок.

Стоянка в овраге устраивала Лесли почти всем — и вода рядом, и сравнительно безопасно: в десяти шагах от оврага невозможно было заметить, что там кто-то скрывается. Плохо было лишь одно — полное отсутствие вокруг какого либо топлива.

В первый день ей повезло: выше по течению из обрыва торчал засохший ивовый куст. Она срубила его, перетащила на стоянку и экономила как могла. Но теперь этому скудному запасу пришел конец, и с утра Лесли собиралась отправиться на поиски чего-нибудь, что могло послужить пищей для костра. Сомневалась она лишь насчет Джедая: а что если он проснется и, увидев, что остался один, запаникует — попытается встать, упадет… В его состоянии ему не хватало только затылком удариться!

К счастью, он сам решил проблему, проснувшись, когда она завтракала. Услышав, что он шевелится, Лесли обернулась.

— Привет. Помочь встать?

— Спасибо, — неловко улыбнулся он, — я сам. И… штаны мои уже высохли?

— Да, но ты пока их не надевай. У тебя сзади рана — мне так легче будет ее осматривать.

Она снова повернулась к миске с кашей, но держала ухо востро и, услышав неуверенные шаги, обернулась; вскочив, догнала его и схватила за локоть.

— Постой-ка! Все… свои дела, пожалуйста, делай вниз по течению, — показала в нужную сторону. — Не забывай — мы из этого ручья воду пьем!

Джедай болезненно поморщился.

— Ты… это… дай мне, пожалуйста, одеяло, — похоже, сам он боялся нагнуться, чтобы не упасть.

Получив требуемое, обмотал его вокруг талии наподобие юбки и, придерживая руками, медленно зашагал вдоль ручья. Лесли про себя отметила, что и говорит он куда увереннее, чем вчера, да и на ногах держится лучше.

Вернулся он довольно скоро; тяжелой походкой прошел к попоне и лег.

Лесли подошла, присела рядом. Лицо Джедая было покрыто капельками пота, вид измученный, словно эта короткая прогулка отняла у него все силы.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она.

— Голова болит. Даже говорить сейчас больно.

— Ляг на живот, я раны посмотрю, — Лесли потрогала ему лоб: жар был, но не слишком сильный.

Пока она снимала повязки, Джедай пару раз зашипел, но не стонал и не дергался, хотя наверняка было больно. Осмотр Лесли порадовал: шов на затылке подсох и видно было, что заживает нормально; рана на заду слегка сочилась сукровицей, но в целом опасений тоже не вызывала.

— Я тебе затылок бинтовать не буду, — сказала она, прилепляя к ягодице свежую повязку. — Но ты там ничего не трогай руками.

— Ладно, — кивнул Джедай и поморщился — очевидно, даже это легкое движение вызвало боль; когда она встала, спросил: — Ты врач?

— Ну… в общем, да, — и впрямь, едва ли на пару сотен миль вокруг можно было найти человека, больше отвечавшего этому определению.