Она просто куртизанка, подумал он с отвращением. Ревность Трея практически подавила рассудок. Его не интересует, что она хочет его. Некоторые женщины, как он знал из своей богатой практики, просто нимфоманки, не управляющие собой в порыве страсти.

– Ты можешь передать, чтобы твой гость подождал тебя внизу, – сказал он отчужденным голосом, – тем более, что мне надо идти.

Он подошел к маленькой раковине в углу спальни, намочил полотенце, вытер пот и следы любви со своего тела.

– Мне неизвестно, кто это был, – сказала Импрес, видя негодование Трея, – но теперь он ушел. Пожалуйста, останься.

Трей, собирая с пола одежду, пристально посмотрел на Импрес. Во рту у него оставался вкус ее поцелуя, желание было столь же острым, как сохранившийся запах ее тела, и ему пришлось собрать все свое самообладание, чтобы произнести:

– Не могу.

– Мне бы хотелось, чтобы ты смог, – сказала она нежно, раздираемая внутренней борьбой между желанием задержать его и своим унижением.

Трей на секунду зажмурился, преодолевая свои чувства, глубоко вздохнул, прежде чем посмотреть на нее своими мерцающими глазами, и, застегивая рубашку, сказал:

– Я обещал герцогине де Суансон появиться на балу. Хотя, если бы не было пьяных выкриков на лестнице, он бы, скорее всего, просто не вспомнил об этом приглашении.

– Может, мы могли бы обсудить наши дела? – спросила Импрес, поднимаясь на постели и глядя на торопливо одевающегося Трея.

– Не вижу необходимости, – ответил он, заправляя рубашку в брюки. – Тем не менее, я искренне благодарен вам, мадемуазель Жордан, за то время, которое вы мне уделили.

Таким же тоном и с такой же теплотой он мог бы говорить с продавцом в магазине. Торопливо разгладив пальцами волосы, Трей вытащил из визитки кожаный бумажник, извлек из него несколько купюр и бросил их на столик.

– Скажи, если этого недостаточно, я не знаком с расценками материнского молока, но думаю, что оно стоит немало.

Выражение его лица смягчилось, когда он добавил:

– Мои адвокаты переговорят с вами о сыне, мадемуазель, но мы обсудим этот вопрос позже. – На мгновение его глаза сверкнули. – Хочу тебя дружески предупредить, если ты попытаешься прятать от меня сына, я просто уничтожу тебя.

Импрес смертельно побледнела, услышав прозвучавшую угрозу и отодвинулась назад. Гнев, прозвучавший в его голосе, сразил ее.

До утра Импрес все еще пребывала в оцепенении и была не в состоянии даже плакать.

А Трей провел остаток ночи, расхаживая по комнате в отеле, и встретил рассвет с бокалом бренди.

Глава 23

Как только позволили приличия, Трей вызвал консьержа, чтобы заказать билеты на корабль до Нью Йорка. Приняв решение уехать, он хотел закончить все формальности утром, но выяснилось, что корабль отплывает только через день. Трей громко выругался, едва только за слугой захлопнулась дверь, и налил себе еще один бокал бренди, чтобы поднять настроение.

Путешествие в Париж было ошибкой, исключая, конечно, то, что он узнал о существовании сына. Когда он стал взвешивать горечь и разочарование на одной чашке весов, а на другой – радостную весть о Максе, то решил, что итог все же складывается в его пользу. Конечно, братья и сестры Импрес тоже были важны для него, и Трею следовало бы их навестить в любом случае, но после прошедшей ночи едва ли он получит приглашение.

Покончив с бренди, он отправился дать телеграмму родителям, чтобы известить их о своем возвращении, и после обычных задержек вернулся в отель, когда уже было позднее утро. В коридоре было тихо, редкие любители утренних прогулок завтракали в ресторане. Среди них вечерним костюмом вопиюще выделялся Сэм Честер, впрочем, как и Трей, единственный краснокожий в этой компании бизнесменов и праздной знати.