Глаза Импрес следили за тем, как он сбросил халат и подошел к ней так, что между ними осталось расстояние в несколько дюймов. Спутанная грива прекрасных волос окаймляла ожидающее лицо, которое она подняла к нему, и ее глаза, встретив его, были исполнены страстного желания.

– Извини меня, – сказал Трей мягко, – что оставил тебя.

Его бронзовая рука протянулась, чтобы нежно погладить один сосок; она непроизвольно затрепетала, новое возбуждение наполнило ее чувства. Она была так близка к оргазму, что это стало танталовой мукой. Трей был готов через мгновение.

– Посмотри в зеркало, – сказал он, мягко взяв ее за подбородок и направив ее взгляд в зеркальную стену. – Тебе бы хотелось, чтобы он оказался внутри?

Импрес увидела желанный предмет необычайно возбужденным в нескольких дюймах от своего живота. Она вздохнула, и он повернул ее лицо обратно, его пальцы теплели на ее спине.

– Кажется, ты заинтересована, – прошептал он. – Что бы ты делала, имея его внутри?

Глаза у нее были затуманены от страсти, но ей не нравились нотки приказа в его голосе.

– Это несправедливо, – заявила Импрес низким прерывающимся голосом.

– Разве ты не привыкла играть, дорогая? Если ты знала многих мужчин, то должна знать и о подобных играх. И если ты осталась девственницей, игры должны были быть интересным. – Голос у него был обвиняющим.

– Ты не прав, – ответила Импрес, не желая спорить, так как ее чувства были еще в рабстве роскошной мистерии страсти.

– Скажи мне, в чем я не прав, – настаивал Трей твердым, резким шепотом.

– Не могу… коснись меня, – начала она на одном дыхании. И закончила повелительным голосом, который показывал, что она знавала другое время, живя в богатстве и занимая высокое положение в обществе. – Ты обязан.

Это остановило его на момент – уверенность, власть, неуместная в дрожащей, сексуально возбужденной женщине, которую он держал длинными пальцами за подбородок. Он приподнял подбородок чуть выше хозяйским, повелительным жестом:

– А если нет?

Импрес безмолвно опустилась, и ее маленькие пальцы коснулись его пульсирующей пики. Экономными, скупыми движениями она провела согнутыми пальцами медленно вниз, а затем поднялась вверх – давление было сильным и уверенным – и негромко сказала:

– Может быть, теперь ты?

Он отстранился от нее и подождал, пока изысканное удовольствие прошло, затем мягко засмеялся, очарованный столь быстрым переходом к такой вассальной зависимости.

– Я поухаживала за тобой, – сладко промурлыкала Импрес. – И, если мы будем действовать сообща в этом направлении, думаю, мы сможем помочь друг другу. Я плохо выполняю приказы.

Она провела в воздухе воображаемую линию между ними.

– Встретимся на полпути, – пробормотала Импрес, ее голос был многообещающим, – и я возьму тебя в рай.

Он рассмеялся, довольный.

– Очаровательное предложение, – прошептал Трей, его слова были как бальзам для нее. – Как я могу отказаться?

Его глаза неторопливо измерили расстояние между ними, и он слегка наклонил голову, восхищаясь тревожными нотками, прозвучавшими в ее голосе.

Она улыбнулась.

Он улыбнулся.

И их губы встретились точно посредине, найдя компромисс между вассальной зависимостью и приказом. Примирительная позиция для двух слишком гордых людей.

Они неторопливо поцеловались, позволив властвовать первобытным эмоциям. Ушли в сторону кажущиеся разногласия, красота их чувства медленно снимала покрывало с неизведанного. Возможно ли такое блаженство с каждым мужчиной? Импрес вспомнила, старого Чу и Джейка Полтрейна и, хотя опыт ее был ограничен, мгновенно решила, что Трей послан ей как особая удача.