– Из самых лучших побуждений, – кратко заметил тот. – Если бы ее муж заметил столь безобразное поведение, у него были бы все основания упрятать ее в карету.

– Да, но князю Дмитриеву некоторое время будет затруднительно следить за поведением своей жены, – заметил Потемкин, вглядываясь в подрагивающее марево. – Он отправился в Бахчисарай проследить, чтобы татары с подобающим почетом и уважением встретили свою повелительницу. – Потемкин задумчиво почесал подбородок. – Ее императорское величество настаивает, чтобы въезд в Крымское ханство происходил без сопровождения русских войск. Она убеждена, что должна показать свою уверенность в благорасположении татар. Хан уже четыре года как перешел под покровительство России. Не сомневаюсь, что прозорливость ее величества не подведет ее и на этот раз, но я на всякий случай решил, что авангард, прибывший туда, разумеется, с мирными целями, будет нелишней предосторожностью,

Адам, которому стоило больших усилий сосредоточиться на том, о чем говорил Потемкин, с почтительным одобрением отозвался об этом решении. Весь его гнев на Софью чудесным образом испарился. В отсутствие Дмитриева у них появляется новая свобода. Эта свобода – степь. Софи избавится от постоянного беспокойства, которое, как он мог догадываться, приводило ее порой в глубокое отчаяние; он получит возможность придумать какое-нибудь романтическое приключение для любимой, не опасаясь, что их достанут холодные щупальца мстительного супруга.

Часом позже Софи, грациозно гарцуя рядом с императорской каретой, вела оживленную беседу с английским послом лордом Фитцхербертом, который тоже оказался любителем верховой езды. В это время из арьергарда каравана показалась большая группа кавалеристов во главе с генералом Дмитриевым. Он подъехал к ней.

– Я должен попрощаться с вами, Софья Алексеевна. Встретимся в Бахчисарае.

От этой новости сердце ее чуть не выпрыгнуло из груди. Софи прикрыла глаза, чтобы он не заметил вспыхнувшей радости.

– Вы получили важное задание, Павел?

– Я получил задание обеспечить мирный прием императрице. – Напыщенность тона не оставляла сомнений в том, что он несказанно горд порученной миссией. Он показал рукой в сторону своего отряда. – Достаточно показать свое могущество, чтобы добиться полного повиновения, но мы должны быть готовы к любым неожиданностям.

– Я не сомневаюсь в вас, Павел, – со всей серьезностью откликнулась Софи, помня, что рядом находится британский посол. – Этой миссии вы соответствуете как никто другой. – Повернув голову в сторону лорда Фитцхерберта, она с нарочитым содроганием пояснила: – Эти татары, сэр, такая грубая и непредсказуемая нация! Они совсем недавно стали подданными ее императорского величества. Вполне возможно, что кому-то захочется выразить свое неудовольствие.

– Совершенно с вами согласен, – кивнул головой посол, разглядывая величественного генерала и его отряд. – Насколько мне известно, генерал, у вас большой опыт боевых действий в Крыму?

– В известном смысле да, – признательно поклонился Дмитриев. – Когда происходило присоединение, я воевал под командованием фельдмаршала, а потом имел дело с несколькими восстаниями.

– В таком случае наша безопасность в надежных руках, – вежливо заметил англичанин. Демонстрируя галантность, он послал свою лошадь вперед, давая возможность генералу наедине попрощаться со своей женой.

– Желаю вам как следует насладиться верховой ездой, дорогая, – мягко произнес Павел. – Тем более что это удовольствие для вас скоро закончится.

Не дожидаясь ответа, он поскакал прочь. Софи всей кожей ощутила липкие миазмы омерзения; не в силах радоваться неожиданному освобождению, она сомневалась, что в состоянии подъехать к голове каравана, где находился граф Данилевский, чтобы переброситься с ним несколькими словами, постараться растопить его лед и самой немного развеяться.