Но и без этого няня Бишоп выглядела достаточно угрожающе.

25

На Читательской улице ощущалась какая‑то подозрительная активность. Гаспар сразу же обратил внимание на автогрузовичок, битком набитый пассажирами‑подмастерьями. К счастью, за ним следовала полицейская машина. Потом проехал автомобиль‑шасси – три зловещего вида робота сидели на раме, пристегнувшись к ней. На бешеной скорости промчался мусоровоз. А над самой крышей «Рокет‑Хауса» кружил вертолет с огромной надписью «Пишущая Братия» на бортах. Из окон вертолета высовывались юнцы в темных свитерах, с развевающимися по ветру лохмами волос и преклонного возраста дамы в туалетах из золотой и серебряной парчи; под хвостом вертолета висел огромный плакат: «Берегитесь, роботы! Со словомельницами и писателями уже покончено! Верните литературу бескорыстным любителям!»

В «Рокет‑Хаус» Гаспара и няню Бишоп впустила весьма странная пара стражей, вполне под стать Джо Вахтеру – посыльный с крысиной мордочкой и восьмифутового роста робот с лупящейся позолотой. «Наверное, новые телохранители Флаксмена», – решил Гаспар. В коридорах все еще висел тяжелый смрад сгоревшей изоляции, эскалатор по‑прежнему бездействовал, электрозамок тоже. Гаспар просто толкнул дверь, и они вошли, отчего Флаксмен свалился со стула – во всяком случае, они увидели только его темную макушку, которая исчезла за краем стола.

Яйцеглавы стояли на своих воротничках перед Каллингемом. У них были включены только микрофоны, находившиеся почти у самого рта издателя, который держал в руках пачку машинописных листов. Такие же листы валялись вокруг него на полу.

Тут из‑под стола вынырнул Флаксмен, размахивая дрелью, о которой говорила мисс Румянчик, открыл было рот, но сразу же закрыл его, приложил к губам палец и указал дрелью в сторону своего партнера.

Только теперь Гаспар понял, что Каллингем читает вслух.

– …Все дальше и дальше распространялся Золотой рой, располагаясь ночлегом на планетах, разбивая свои шатры в рукавах галактик, – патетически декламировал издатель. – То тут, то там в отдаленных звездных скоплениях вспыхивали мятежи, но сверкали космические копья, поражали безжалостно и мятежи угасали.

Италла – Великий хан Золотого роя – повелел подать себе супертелескоп. Трепещущие ученые внесли инструмент в забрызганный кровью шатер. Со зловещим смехом схватил хан телескоп, презрительным жестом отослал плешивых мудрецов и направил трубу на одну из планет в отдаленной галактике, где еще не побывали корабли оранжевых мародеров.

Из клюва Великого хана на щупальца закапала слюна. Одним из локтей он ткнул в жирный бок Ик‑Хана, хранителя гарема. «Вон ту! – прошипел он, – ту, что в диадеме из радия сидит на лужайке, приведи ко мне, Ик‑Хан!»

– Мисс Румянчик ошиблась! – шепнула няня Бишоп. – Здесь никого не пытают!

– Как? Разве вы не слышите? – тоже шепотом возразил Гаспар.

– Ах, это! – презрительно отмахнулась няня. – От слов еще никто не умирал.

– Но от таких слов можно взбеситься! Где только они выкопали этот бред! Человек, привыкший к литературе тончайшего помола, сойдет с ума, если его заставят слушать подобную мерзость больше двух‑трех минут.

– Гаспар, – няня искоса взглянула на него, – а вы, оказывается, серьезный читатель. Вам бы стоило почитать те книги, которые выбирают для меня кругляши.

– Еще одно средство свихнуться!

– Откуда вы знаете? Я сама прочла их очень много – и ничего!

– Перестаньте шушукаться! – приказал Флаксмен. – Можете остаться, но не мешайте нашему совещанию. Гаспар, вы же механик! Возьмите дрель и поставьте на дверь вот этот засов.