— Он повелевает тобой, проклятый демон, так же, как повелевает ветрами и морями. Он имеет над тобой такую же власть, как тогда, когда низвергнул тебя с небес в преисподнюю.

Наверху кто-то зашевелился.

— Он повелевает тобой так же, как тогда, когда повелел тебе отделиться от него.

Девочка спряталась в каком-то углу и следила за каждым его движением.

— Слушай же, сатана, и ужасайся! Изыди отсюда, испуганный и побежденный, когда Господь, наш Иисус Христос, суд держащий над живыми и мертвыми, наложит запрет на дела твои. Аминь.

Священник взмахнул рукой и трижды перекрестил помещение. Сверкнуло кольцо с изумрудом, и блеск драгоценного камня, по-видимому, привлек внимание девочки — она заинтересованно вытянула шею. Мелиор Мэри была на галерее над ним. Священник видел ее макушку. Он продолжил церемонию.

Когда его впервые пригласили изгнать из дома злой дух, он был еще совсем молодым священником Йоркской церкви. В том доме был ребенок, маленький мальчик, которого невидимый преследователь вытаскивал из постели и щипал до крови. Но только через два года, после еще нескольких таких церемоний, священнику стало ясно, что в подобных ситуациях обязательно задействованы дети. Казалось, они невольно служили приманкой, силой, питающей это невидимое зло. И он стал концентрировать внимание именно на детях — молиться за них, благословлять их, совершать над ними ритуалы, очищая их наравне с домом. После этого он приобрел популярность и преуспел там, где были бессильны другие. Вскоре он прославился под именем Бережный Священник, и его услугами стали пользоваться за пределами Йорка и ближайших окрестностей. Сам архиепископ освободил его от других обязанностей в церкви, чтобы дать возможность переезжать с места на место.

Он часто жалел, что священникам не разрешается жениться, потому что любил детей и умел с ними обращаться — немного по-детски, но в то же время строго и назидательно. Не последнюю роль в этом играла его внешность: Бережный Священник был высок, худощав, с аскетичным лицом, но улыбка преображала его, придавая взгляду какую-то детскую наивность.

Однажды, правда, он слишком много улыбался одной семнадцатилетней девушке, измученной жестоким привидением, и она влюбилась в него. После упорной борьбы с совестью, бывшей в нем сильнее всякого дьявола, он ответил ей тем же.

Бережный Священник никогда не мог забыть стыда за свою страсть, отвращения к самому себе и попыток отбросить мысль о желании обладать ею. Но в конце концов природа одержала победу, и они, оба невинные, слились на ложе любви и радости. Наказание не заставило себя ждать: изгнать дьявола не удалось, зло возобновило свои действия с еще большей силой, и девушка, потеряв последнюю надежду, спрыгнула с вершины Скарбороусских скал и разбилась о камни. Он исповедался самому архиепископу, чей ответ очень удивил его:

— Сын мой, тебя искушал дьявол, но наказал Бог. Я не настаиваю на твоем дальнейшем наказании и не хочу лишать тебя сана. Я молился о том, чтобы Господь указал тебе правильный путь, и на то воля Божья, чтобы ты продолжал уничтожать зло в душах напуганных детей. Иди с миром.

Но, несмотря на покаяние и отпущение грехов, Бережный Священник не мог не вспоминать по ночам это хрупкое тело, распростертое на камнях, как сломанный цветок. Да и мог ли он вообще когда-нибудь забыть прикосновения ее рук, поворот головы, ту сладость их совместного пробуждения и свое внезапное превращение из человека, давшего обет безбрачия, в любовника. Ничто не могло избавить его от этих воспоминаний, приносящих одни страдания, да он и не хотел забывать. Только мысли о своей давней любви грели его в суровой жизни, посвященной служению Богу и добру.

Когда Бережный Священник вышел из Большой Залы и стал медленно подниматься по лестнице, шелестя облачением, ему постепенно стала видна девочка, прятавшаяся над ним.