— Наверное, когда-то отсюда брали воду обитатели этого дома?

— Да, много веков назад.

— Мне почему-то страшно здесь.

Вместо ответа Гиацинт положил руку ей на плечо.

Они были одни среди дикой природы и голых деревьев. Огромное солнце просвечивало сквозь падающие снежные хлопья. И Мэтью подумал, вернее, почувствовал, что давным-давно знает ее, что она всегда была его другом.

— Кто вы? — спросил он. И она с улыбкой ответила:

— Вы знаете, кто я.

Для него оказалось совершенно естественным слегка наклониться в седле и поцеловать ее. Это был не поцелуй любовника, но и не братский поцелуй — что-то среднее… И в тот момент, когда они поцеловались, соприкоснувшись губами и щеками и глядя друг другу в глаза, их жизни слились воедино навеки.

Когда появился Черномазый, совсем черный на фоне белого снега, Елизавета поняла, что ее надежды оправдались и брат приедет к ним на Рождество. И действительно, через несколько минут после того, как негр пробежал босыми ногами по снегу, по той же дороге на гостеприимный двор Саттона въехала карета Джозефа. Позади, как всегда, следовали два экипажа, наполненные подарками. Джозеф вошел через Центральный Вход и огляделся вокруг, как будто весь мир представлялся ему восточным базаром.

У его ног разложили все, что он с собой привез, ароматизированное дерево из Ливана, мускус и разные специи из Аравии, кучу одежды из Дамаска, не говоря уже о шкатулках с драгоценными камнями, морских раковинах, различных ящичках, мешках странной формы, корзинах с фруктами и коробочках с леденцами и марципанами. Да он и сам был ходячим свидетельством того, что целый год пропутешествовал по свету. Его бархатный сюртук и брюки были сшиты в России, кожаные туфли — в Польше, а мантилья ручной работы сделана из пышного меха каких-то зверьков, которые попались в капкан на территории американских колоний. Но еще более экзотично выглядели рубашка из таиландского шелка, жилет, расшитый сапфирами, купленный в Китае, и воротник из валансьенских кружев.

Но, несмотря на все эти богатства, внушительный вид и блистательную внешность, он очень нервничал, ожидая встречи с Сибеллой. Она неожиданно появилась в Большой Зале, все еще одетая для верховой езды, а рядом шел молодой человек. Его глаза были цвета весеннего неба, а волосы напоминали раскаленные угли. Сам не зная почему, Джозеф почувствовал опасность. Возможно, что-то неуловимо изменилось в нем, но преданный Черномазый заметил это и тихо дотронулся до кинжала, висевшего на шелковом поясе.

Сибелла с удивлением остановилась.

— Боже мой, дядя Джозеф! Мы надеялись, что вы приедете к нам, но не имели ни малейшего понятия о том, когда вас ждать, да и ждать ли вообще.

Он поклонился, и Черномазый расслабил руку, сжимавшую кинжал.

— Вы выросли, мисс Харт, — сказал Джозеф. Своим выразительным взглядом он задавал ей миллион вопросов, но Сибелла предпочла не отвечать на них, и он понял, что его опасения подтвердились. Любовь, брошенная к ее ногам, когда она была еще ребенком, потерпела поражение от этого юноши, который вежливо поздоровался с ним и представился как Мэтью Бенистер. С быстротой человека, привыкшего всегда побеждать, Джозеф сразу же понял, что делать.

— А что, теперь со мной будут по-другому обращаться? — спросила она полушутя.

— Да, — спокойно ответил он. — Совсем, совсем по-другому.

Но больше он не успел ничего сказать, потому что с лестницы послышался смех, и взору Джозефа предстала Елизавета, заметно пополневшая, с округлившимся от беременности животом. Поддерживая жену под руку и светясь от любви, рядом с ней шел Джон. И, словно зная, что вся семья собирается в Большой Зале, в открытую дверь Центрального Входа с улицы вбежала Мелиор Мэри, похожая на снежную королеву, потому что на ее ресницах сверкали снежинки.