— Ой, дядя Джозеф! — воскликнула она. — Что вы здесь делаете?

Джозеф огляделся, понимая, что является центром всеобщего внимания. Затем медленно подошел к Джону, который уже стоял на нижней ступеньке лестницы, и поклонился ему. Наступила тишина. Все с удивлением смотрели на него. Он обвел взглядом присутствующих и, когда его глаза остановились на Сибелле, сказал тихим, но очень ясным голосом:

— Сэр, я пришел просить руки вашей приемной дочери.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Гиацинт проснулся в тишине своей маленькой комнатки в доме при конюшнях, и внезапно его охватил страх. Ему показалось, будто в дальнем углу комнаты что-то движется в темноте. Он прищурился и на мгновение очень отчетливо увидел смешное морщинистое лицо. Существо, которому принадлежало это лицо, смотрело на него и качало головой, словно что-то отрицая.

В мгновение ока Гиацинт схватил очки, выпрыгнул из кровати и зажег свечу. В углу никого не было. Блики лунного света и его еще сонное воображение создали галлюцинацию. Но все же он встал, накинул рубашку, надел брюки и тщательнейшим образом обыскал не только свою комнату, но и сами конюшни.

Как бы подтверждая его подозрения, Фидл, черная, как черт, и такая же капризная, рыла копытом землю и дико вращала глазами, а лошадь Сибеллы дрожала. Только Рентер, конь Гиацинта, спокойно стоял в своем загоне.

А на улице, в небе, усеянном звездами, светила зимняя луна, и миллионами бриллиантов сверкал снег. Было очень холодно. Гиацинт надел меховую шапку и кожаный плащ и перекинул седло через спину Рентера. Лицо, привидевшееся ему, и страх совершенно прогнали сон. И. теперь ему хотелось ощутить полную свободу на морозном воздухе, чтобы в голове пронеслись тысячи мыслей и чувств.

Гиацинт тихо вывел Рентера на улицу, стараясь не потревожить спящих в большом доме. Но, въехав в парк, он пустил лошадь галопом по замерзшей земле, направился в самую чащу деревьев и почувствовал себя наедине со своей душой.

Разные мысли мелькали в его мозгу. Гиацинт вспомнил свое одинокое детство с Бенистерами в Кале. Его родственников, конечно, что-то связывало с ним, но эти узы не были крепкими. Он очень ясно помнил, как блуждал по деревням и городам Европы, пытаясь разузнать о своем происхождении. Вспомнил он и о том, как был ошеломлен, получив письмо, в котором говорилось, что миссис Уэстон ждет его. И когда он приехал, ничего не зная о Елизавете, она, такая добрая и очаровательная, все-таки не ответила на его вопрос. Мэтью Бенистер по прозвищу Гиацинт, которого Уэстоны приняли в свою семью как родного, так ничего и не узнал о том, кем он был на самом деле, до приезда в Саттон.

А теперь, охваченный страстью, Мэтью еще острее ощущал свое одиночество. В этот момент он так нуждался в поддержке отца или брата. Он был еще слишком молод и не мог знать, что любовь бывает разной, что она течет мощным потоком, растекаясь в маленькие речки и ручейки, и никогда не повторяется. Он любил Сибеллу, как любят статую, восхищаясь ее неувядающей прелестью, но в то же время его сердце разрывалось от чувства вины, потому что красота Мелиор Мэри приводила его в трепет.

Задумавшись, он забрел в самую чащу леса. Деревья здесь росли так густо, что касались друг друга, а снег, падавший с неба, задерживался на ветвях, не достигая земли. Он никак потом не мог понять, зачем полез в эту чащу, но сейчас двинулся вперед и, раздвигая руками стволы и ветви, протискивался в узкие щели между ними.

Вдруг он остановился. Перед ним на спине лежал скелет человека. Его пустые глазницы смотрели в небо, а костяные руки были запрокинуты за голову. Гиацинт не сомневался в том, что этот человек умер здесь и что не его пытались спрятать а он сам хотел скрыться. Но он не страдал умирая, потому что его тело лежало в такой позе будто он прилег отдохнуть. Гиацинту почему-то в голову пришла мысль, что это был цыган, ушедший от людей, почувствовав близкий конец.