Я попрощался, поцеловав ее сливочно-персиковую щечку, и усталый поехал в Хупуэстерн. Переночевал в доме Полли и съел банку консервированных креветок из ее холодильника.

 В субботу утром я поехал в полицейский участок и спросил, могу ли видеть детектива-сержанта Джо Дюка, чья мать водит школьный автобус. С вопрошающим видом появился Джо Дюк.

 – Сын Джорджа. Джулиарда? Вы выглядите старше.

 Джо Дюк по-прежнему оставался сержантом, но его мать больше не водила школьный автобус. "Она занимается кроликами", – сказал он и повел меня в маленькую, голую комнату для допросов. Джо объяснил, что он старший офицер на дежурстве и поэтому не может покинуть участок.

 – Знаю ли я, что вы могли погибнуть во время пожара? – задумчиво повторят он мой вопрос. – Это случилось пять лет назад.

 – Даже больше. Но у вас должно быть досье, – заметил я.

 – Мне не нужно досье. Большинство ночных пожаров возникает от сигарет или короткого замыкания. Но никто из вас не курил, и проводка в доме была обновлена. Нужно для этого досье?

 – Нет.

 Преданный своей работе Джо выглядел лет на тридцать, с широким лицом, дорсетским выговором и реалистичным отношением к человеческим проступкам.

 – Эми иногда позволяла бездомным ночевать над благотворительной лавкой. Но не в ту ночь, утверждает она. Хотя это официальная и самая простая версия причины пожара. Считают, что бродяга зажег в благотворительной лавке свечи, нечаянно опрокинул их и потом убежал. По правде говоря, чепуха. Пожарные склонны думать, что огонь начался в благотворительной лавке. Дверь там не закрыли на засов, и оба нижних помещения были обиты и перегорожены сухим старым деревом. Сейчас дом перестроили, заменив дерево кирпичом и бетоном и поставив сигнализацию, реагирующую на дым. Кстати, наверно, вы слышали версию, что чокнутый Леонард Китченс поджег дом, чтобы напугать вашего отца и освободить место члена парламента для Оринды Нэгл.

 – Слышал. Что вы о ней думаете?

 – Ведь сейчас это не имеет значения, правда?

 – И все же...

 – По-моему, это сделал он. Я допрашивал его, знаете? Но у нас нет доказательств.

 – А что насчет ружья в желобе "Спящего дракона"?

 – Никто не знает, кто его туда спрятал.

 – Леонард Китченс?

 – Он клянется, что не делал этого. И к тому же он неуклюжий и медлительный. Нужно быть быстрым и ловким, чтобы так высоко положить ружье.

 – Вам удалось узнать, откуда взялось это ружье?

 – Нет, мы ничего не узнали, – признался он. – Они все одинаковые.

 Это допотопные ружья времен повозок, запряженных ослами. В те времена на них выписывали лицензии, запирали, считали, но это в прошлом... и воровали... – Он пожал плечами. – Не похоже, чтобы из него кого-то убили.

 – Какое наказание за умышленное убийство? – спросил я.

 – Вы имеете в виду намеренную попытку, которая не удалась?

 – М-м-м.

 – Такое же, как и за убийство.

 – Десять фунтов пенальти?

 – Десять лет, – сказал он.

 Из полицейского участка я выехал на кольцевую дорогу и остановился на переднем дворе ремонтной мастерской Бэзила Рудда. Я поднялся по ступенькам в его офис со стеклянными стенами и понимающие посмотрел вниз на полупустую рабочую площадку. Ведь это субботнее утро.

 – Простите, – пробормотал он, не поднимая головы.