– Простите, – пробормотал он, не поднимая головы. – По субботам мы закрываем в полдень. До понедельника мы ничего не сможем для вас сдергать.

 Он по-прежнему был таким же похожим на своего кузена. Рыжий, веснушчатый, задиристый.

 – Мне не нужно ремонтировать машину, – бросил я. – Мне нужен Ушер Рудд.

 Такое впечатление, будто я воткнул в него иголку. Он вздернул голову и затараторил:

 – Кто вы? Зачем он вам понадобился?

 Я объяснил ему, кто я и зачем мне нужен его кузен. И потом напомнил о сомнительной пробке картера в "рейнджровере". Но у него только смутно что-то всплыло в памяти. Хотя он прекрасно понимал, какой политический вред можно причинить отцу, опозорив сына. На столе у него лежал экземпляр "Крика!", естественно, открытый на центральных страницах.

 – Это я, – заметил я, показывая на снимок жокея. – Ваш кузен лжет.

 "Газета Хупуэстерна" еще раньше уволила его за ложь, а теперь я сделаю все, кто в моих силах, чтобы окончательно дискредитировать его – закрыть все двери, как говорят на газетном языке, за бесчестное поведение. Так где он?

 – Откуда я знаю? – беспомощно огрызнулся Бэзил Рудд.

 – Найдите его, – с нажимом произнес я. – Вы Рудд. Кто-то в клане Руддов должен знать, где находится их самый печально известный сын.

 – Он не принес нам ничего, кроме неприятностей...

 – Найдите его, – перебил я Бэзила Рудда, – и ваши неприятности могут кончиться.

 – На это понадобятся века. А вам будет стоить денег, – проворчал он, протягивая руку к трубке.

 – Я оплачу ваши телефонные счета, – пообещал я. – Когда найдете его, оставьте ваше сообщение на автоответчике в штаб-квартире отца. Вот номер. – Я протянул ему карточку. – Не теряйте времени. Это срочно.

 Затем я направился в "Спящий дракон", чтобы встретиться с управляющим. Он начал работать там незадолго перед дополнительными выборами. И, вероятно, поэтому вполне удовлетворительно и ясно помнил ту ночь, когда кто-то стрелял по узорно выложенным камням площади. Он сказал мне, что для него великая честь такие отношения с отцом, когда они называют друг друга по имени.

 – В ту ночь так много людей входило и выходило из отеля, а я едва начал узнавать своих посетителей. Кто-то у меня в офисе оставил набор клюшек для гольфа. Потом мне сказали, что это клюшки Денниса Нэгла. Но ведь бедняжка умер, и я не знал, что с ними делать. Я предложил взять их миссис Нэгл. А она сказала, что ей кажется, они принадлежат другу ее мужа, мистеру Уайверну. И я отдал их ему. – Он нахмурился. – Это было так давно. Боюсь, не смогу быть вам полезным.

 Расставшись с ним, я поднялся в маленький холл над главным вестибюлем и снова смотрел на узорно вымощенную камнем площадь, где в первую ночь отцу и мне повезло не быть подстреленными. Клюшки для гольфа...

 В конце утра, занятого приемом посетителей, Мервин Тэк рассказал, где я найду Леонарда и миссис Китченс. И во второй половине субботнего дня без энтузиазма я подъехал к их солидному, почти отдельному, только одной стеной соединенному с соседним, дому на окраине города. И дом, свидетельствующий об отсутствии воображения, и скучно упорядоченный палисадник перед ним все говорило о благосостоянии. И никаких признаков маниакального поджигателя. Я позвонил, миссис Китченс открыла дверь и с минуту сомневалась, пока не узнала меня.

 – К сожалению, Леонарда нет дома, – сказала она.

 По-прежнему обширная леди провела меня в гостиную, где воздух пах так, будто сюда неделями никто не входил, и откровенно с горечью начала радоваться, что ее Леонарду Оринда вскружила голову.