– Смотрите, вон он. – Я взял ее руку и показал. – Там. Подпрыгивает. Он подпрыгивает и злится на себя за то, что подвернул лодыжку и теперь нуждается в помощи, чтобы дойти до офиса.

 Рука Полли дрожала от внутреннего потрясения, которое уже начало медленно проходить, когда она увидела, что Джордж и правда живой и в полную силу проклинает себя.

 – Но... выстрел...

 – Похоже, что кто-то выстрелил как раз в тот момент, когда он упал на камни, – пояснил я. – Но даю вам слово, что пуля его не задела. Крови не было.

 – Но, Бен, вы такой молодой. – Ее сомнения еще не прошли.

 – Даже ребенок мог бы заметить, была кровь или нет, – поддразнил я ее. Мое спокойствие, я видел, наконец убедило ее. Она пошла рядом за мной, как флейтист в пестром костюме <герой одноименной поэмы английского поэта Роберта Браунинга, уведший за собой весь город.>, возглавляя процессию, направлявшуюся к дверям штаб-квартиры. Там отец достал ключ, и все вошли в помещение.

 Отец пропрыгал по комнате и сел в свое вертящееся кресло за письменным столом. Посмотрев в список телефонов, он позвонил в местную полицию.

 – Полиция уже получила несколько жалоб, – сообщил он, положив трубку. – Они едут сюда. Огнестрельное оружие запрещено... нельзя нарушать покой... и тому подобное.

 – Но вам больше нужен доктор, – раздался чей-то голос. И тут же кто-то еще отправился за врачом.

 – Такая забота. Вы чертовски добры, – сказал отец.

 Оставив позади гул и гвалт, я вышел в открытую дверь и посмотрел через площадь на отель "Спящий дракон". Вопреки названию там никто не спал.

 Облокотившись на подоконники, одни с верхних этажей смотрели вниз, другие стояли внизу в ярко освещенных дверях.

 Я вспомнил свист пролетавшей пули и подумал о рикошете. Отец и я шли по прямой линии от отеля к штаб-квартире. Если пуля была нацелена в него, и если он споткнулся в тот самый момент, когда был нажат курок, и если траектория пули начиналась где-то на верхних этажах "Спящего дракона" (потому что внизу собралось слишком много народа), и если пуля разбила стекло, звон которого я слышал, то почему не повреждено ни одно стекло в окнах фасада с эркерами, в штаб-квартире?

 Потому, ответил я, что все дело было чистым совпадением. Вовсе не предполагалось, что пуля остановит политическую карьеру Джорджа Джулиарда раньше, чем она началась. Конечно, не предполагалось. Драматизировать положение – ребячество.

 Я повернулся, чтобы войти в офис, и увидел, как мгновенная вспышка света упала на разбитое стекло, валявшееся на земле.

 Разбитым оказалось окно в благотворительной лавке, вход в которую был через соседнюю дверь.

 Свист. Рикошет. Удар. Удар пули об изгиб камня мостовой мог вызвать отклонение прямой траектории. Ружейная пуля, летевшая прямо, и это очень похоже на правду, могла пробить в стекле дырку и двигаться дальше. Но ослабленная пуля (летевшая рикошетом от камня) могла вызвать вибрацию, разбившую стекло. Со стороны стоянки машин, противоположной фасаду, прибыла полиция. И доктор. Говорили все одновременно.

 Доктор наложил повязку и сказал, что это растяжение, а не перелом. Он прописал приподнять ногу вверх и прикладывать лед. Полиция выслушала мнение мужчины важного вида о ружейном выстреле.

 Я стоял в стороне и заметил, что отец сквозь толпу смотрит на меня.

 Взгляд у него удивленный и вопрошающий. Я чуть улыбнулся ему, и просвет снова закрылся, когда люди начали выходить. Я сообщал молодому на вид полицейскому в форме, что в благотворительной лавке разбито окно в эркере. Он вышел на улицу, чтобы посмотреть. Но когда я на пробу упомянул о рикошете, он насмешливо посмотрел на меня и спросил, сколько мне лет.