– Я руковожу его избирательной кампанией. Я здесь для того, чтобы втащить Джорджа в парламент. По радио сообщили, что в него кто-то стрелял.

 Это правда? – Мервина Тэка это вроде бы не взволновало, он продолжал раскладывать бумаги.

 – Возможно.

 – Хорошо.

 – М-м-м? – удивленно промычал я.

 – Бесплатная известность. Мы не можем себе позволить покупать эфирное время.

 – Ох.

 – Это избавит нас от Титмесса и Уистла.

 – А это кто? – спросил я. – Независимые кандидаты. Нам не надо беспокоиться из-за них.

 – Доброе утро, Мервин. Вижу, вы уже познакомились с моим сыном, раздался голос отца, ковылявшего вниз по лестнице.

 Мервин без энтузиазма стрельнул в меня взглядом.

 – Повезло, что он здесь. Он будет возить меня по округе.

 По дороге из Брайтона я рассказал отцу, что нанимался посыльным, чтобы заработать деньги на уроки вождения, и получил водительское удостоверение недель пять назад.

 – Хорошо, – согласился Мервин.

 – Но после экзаменов я не садился за руль.

 – Все в свое время. – Ласковое выражение отца запрещало мне раскрывать свою неопытность. Я понял: между кандидатом и его агентом была терпимость, но не теплота.

 Появилась молодая женщина, угловато-костлявая, со строго уложенными волосами, в деловом сером костюме с яркой розеткой "Джулиард", приколотой к плечу. Она представилась как Кристэл Харлей, секретарь Мервина Тэка. В течение утра я узнал, что только она и Мервин Тэк получают деньги за работу для партии на дополнительных выборах. Все остальные – активисты, выполняющие поручения на общественных началах.

 Одна за другой приехали три вчерашние ведьмы-общественницы и начали утешать отца, заботливо воркуя и пичкая его бесконечным кофе. Я забыл их имена.

 – Фейт, Мардж и Лаванда, – с ласковым упреком напомнила Фейт.

 – Простите.

 – Хороший политик запоминает имена, – строго проговорила Лаванда.

 – От вас не много будет пользы отцу, если вы забываете людей, которые его окружают. – Худая леди с нежно пахнущим именем принадлежала к тем, кто не одобрял Оринду Нэгл. Лаванде трудно понравиться, подумал я.

 Мервин Тэк и отец обсуждали, на каких улицах расклеивать листовки.

 Кристэл Харлей вводила бесконечные детали в компьютер. Фейт, как мать семейства, ходила и вытирала пыль. Мардж включила фотокопировальную машину, издававшую тихое гудение.

 Я сидел на вчерашней табуретке, просто слушал и узнавал много удивительных (для меня) фактов об избирательной кампании. И главный среди них крохотная сумма, которую разрешается потратить. Никто не мог бы купить себе место в парламенте. Каждый кандидат опирается на армию бесплатных помощников, которые ходят от двери к двери и убеждают проголосовать за него, и прибивают плакаты "Голосуйте за меня" на каждое подходящее дерево.

 Все правила определены в актах парламента, решительно пояснила мне Кристэл, не отрывая пальцев от клавиатуры, а глаз от экрана. Акты строго ограничивают сумму, которую может потратить кандидат.

 – В этом округе примерно семьдесят тысяч голосующих, – продолжала она. – На те деньги, что нам разрешено потратить, нельзя купить семидесяти тысяч кружек пива. Подкупить британских избирателей невозможно. Их надо только убедить. Это работа вашего отца.

 – Понимаете, дорогой, нельзя накупить марок и послать всем избирателям письма. Надо сесть на велосипед и вручить письма лично, – улыбаясь, добавила Фейт.