К тому времени, как он разделся, чтобы принять душ, весь положительный эффект пробежки улетучился. По спине поползли нервные мурашки, а в животе разверзлась пустота, обладавшая ужасающим сходством с черной дырой Алисии. В нее, казалось, затягивало все его позитивные идеи, и Фалькон страшно перепугался, что она может поглотить все, включая его здравый рассудок. Он принял орфидал.

Фалькон позвонил брату до того, как тот отправился на пастбище за быками для корриды, которая должна была начаться в понедельник.

– Как твоя нога? – спросил Фалькон.

– В порядке, – ответил Пако. – Есть какие‑нибудь новости?

– Пока нет.

– Слушай, еще одно дело, – продолжил Пако. – В воскресенье нас будет восемь человек.

Молчание.

– Ты что, забыл, что ли?

– У меня работы по горло, – заговорил Фалькон. – Ты помнишь Рамона Сальгадо, папиного агента? Его убили вчера утром… У меня это и два других убийства, так что я не…

– Кто‑то убил Рамона Сальгадо? – переспросил Пако.

– Именно так. Сегодня днем его хоронят.

– Представить себе не могу, зачем кому‑то понадобилось утруждать себя.

– Значит, понадобилось.

– Ладно… в воскресенье мы будем ввосьмером.

– Напомни мне, пожалуйста, о чем речь.

– Мы собираемся приехать к тебе к воскресному обеду, останемся ночевать, на следующий день позавтракаем у реки, потом бой быков, а за ним ужин где‑нибудь в городе. А во вторник утром мы вернемся сюда.

– Я забыл.

– Позвони‑ка лучше Энкарнасьон.

Дав отбой, Фалькон набрал номер Энкарнасьон, которая сказала, что приготовит комнаты, а воскресным обедом займется вместо нее ее племянница. Она велела ему оставить деньги, чтобы можно было сегодня же закупить все необходимые продукты. Фалькон сходил к банкомату на улице Альфонсо XII и снял со счета 30 ООО песет. Когда в девять часов он вернулся домой, звонил телефон. Это был Пепе Леаль, сообщивший, что ему отдали место Педрито де Португаля. Фалькон предложил ему переночевать у него, но Пепе предпочел остаться со своей квадрильей в отеле «Колумб».

– Я забегу в воскресенье вечером, – сказал он. – Мы сможем поговорить. Вы подготовите меня к понедельнику, нервы успокоите.

Фалькон рассказал ему о знаменитом retinto,  которого Пако готовил к корриде, и уловил волнение юноши, для которого все так удачно складывалось.

В 9.30 утра Фалькон позвонил Фелипе, чтобы узнать, обнаружил ли он что‑нибудь. Никаких отпечатков в доме Сальгадо не оказалось. Теперь они разбирались с пробами крови, но все проверенные к настоящему моменту образцы принадлежали Сальгадо. Фалькон позвонил судмедэксперту. Тот еще не составил отчет, потому что ожидал из лаборатории результатов анализа крови.

– Осматривая труп в морге, я заметил три синяка вокруг правого глаза убитого, – начал рассказывать врач. – Все прочие травмы у него на затылке и в районе виска. Причем эти три повреждения имеют особый характер. Они нанесены не твердым и острым, а тупым и сравнительно мягким орудием, скорее всего – кулаком. Убийца трижды ударил его по лицу, и я задался вопросом: зачем? Судя по расположению синяков, убийца бил его левой рукой, но я знаю, что он правша.

– Откуда?

– Если вы вознамеритесь удалить веки у того, кто уже привязан к стулу, вы встанете позади него и запрокинете его голову назад.