– Так почему же, по‑вашему, он бил левой рукой?

– Потому что не мог пустить в ход правую.

– Что же ему помешало?

– Она была стиснута зубами жертвы. Старик его укусил.

– Вы можете это доказать?

– Усыпив пострадавшего хлороформом, убийца вытащил у него изо рта носки, чтобы он, находясь без сознания, не задохнулся. Когда прооперированный начал приходить в себя, убийца снова затолкал носки ему в рот, но либо немного замешкался, либо сжатие зубов было рефлекторным.

– Но как вам удалось это узнать?

– Я обнаружил у убитого во рту и на носках не принадлежащую ему кровь. У него кровь нулевой группы, а эта – группы АВ. Я уже распорядился провести анализ ДНК.

Фалькон повесил трубку, и тут зазвонил его мобильник. Это был Фелипе, подтвердивший, что одна из капель крови имела группу АВ. Эта капля находилась между дверью и стулом на расстоянии одного метра двадцати сантиметров от его передней ножки.

Пока Фалькон разговаривал, начал трезвонить стационарный телефон. На этот раз звонила Консуэло Хименес.

– Откуда вы узнали этот номер?

– Я позвонила в полицейское управление, и там мне сказали, что вы еще не приходили.

– Они не дают мой домашний номер, к тому же у вас есть номер моего мобильника.

– Мне этот номер известен давным‑давно. Район посвятил меня в сию великую тайну, – сказала она. – Когда‑то мы с вашим отцом изредка разговаривали по телефону.

– Вы что‑нибудь узнали относительно сеньора Карвахаля?

– Я прочла в газете, что Рамон Сальгадо был убит тем же самым человеком, что и мой муж. Вы не сказали мне, что у Рауля отрезали веки.

– Газеты гоняются за сенсациями, – ответил он, закрывая тему.

– Мы с Районом были добрыми друзьями, – проговорила она.

– Видимо, не такими уж добрыми, раз вы при нашем первом разговоре даже не сумели припомнить его имя.

– Тогда я была шокирована проникновением убийцы в наш интимный мир и просто пыталась защититься от проникновения в него следователя… вот и все.

– А вам не приходит в голову, что сокрытие вами дружбы с Сальгадо могло стоить ему жизни? – Фалькон намеренно передергивал, пытаясь сыграть на ее чувствах.

– Он мне сообщил, что собирается встретиться с вами.

– Когда?

– После убийства Рауля мы разговаривали каждый день, – сказала она. – Разве ваши люди не изучили список телефонных звонков?

– Я еще не заглянул в отчет.

– Рамон был очень отзывчивым человеком и к тому же порядочным.

– Когда, по его словам, мы собирались встретиться?

– Вчера, за обедом.

– Он говорил, что собирается обсуждать со мной?

– Нет.

– А он случайно не намекнул, что это имеет какое‑то отношение к вам?

– С какой стати?

– Он говорил вам о нашей маленькой сделке?

– Нет.

– Он собирался предоставить мне информацию, которая вывела бы меня на врагов Рауля, в обмен на разрешение провести день в мастерской моего отца, – объяснил Фалькон. – Вы не знаете, зачем ему это понадобилось? То есть зачем ему понадобилось проводить день в мастерской отца? Он утверждал, что интерес у него совсем не коммерческий.

– Он был предан вашему отцу, – заметила она. – Всей своей жизнью и успехом Рамон был обязан гению Франсиско Фалькона.

– Так что же, он хотел пообщаться с духом моего отца?

– Вам не идет цинизм, дон Хавьер.