Рамирес откинулся на спинку стула и улыбнулся, широко разведя руки.

– Значит, все, что нам теперь остается, это его найти! – воскликнул он. – Ну что ж, по крайней мере Кальдерон будет счастлив: дело почти в шляпе.

– Продолжайте работать с Гретой…

– С превеликим удовольствием.

– Составьте список всех художников, занимающихся кинотворчеством и указавших свой адрес в Севилье или в Мадриде.

– В Мадриде?

– Он прислал нам посылку из Мадрида. Возможно, у него есть там жилье.

– Какая возрастная группа нас интересует?

– Смотрите до сорока пяти, для верности… дряхлые не годятся, – объяснил Фалькон. – Вы случайно не знаете кого‑нибудь в полиции нравов, кто мог бы просмотреть тот материал из компьютера Сальгадо и высказать свое мнение относительно его источника?

Рамирес кивнул: мол, ради него‑то каждый в лепешку расшибется. Они еще раз повторили то, что им было известно о Серхио. Уже в дверях Фалькон обернулся.

– Если в окончательном списке Грета найдет кого‑то, кто получил образование во Франции или провел какое‑то время во Франции или Северной Африке, возьмите его на заметку.

Фалькон перешагнул через ленту полицейского ограждения у дома Сальгадо и вошел внутрь. Без следственной суетни дом казался пустым и безжизненным. В нем даже не ощущалась печаль. Только безликость человека с заимствованными вкусами. В нижнем этаже стены были свежевыкрашены. Никаких старинных безделушек, никаких фотографий, никакого беспорядка. Никаких выбивающихся из ряда предметов мебели. В гостиной висела только одна картина – блеклая акриловая абстракция. В кабинете, на средней полке книжного стеллажа, красовалась единственная фотография – Франсиско Фалькон и Рамон Сальгадо стоят обнявшись и улыбаются.

Фалькон поднялся по лестнице в комнату с балконом, через который Серхио, по‑видимому, проник в дом. Фелипе и Хорхе оставили тут все как было. Даже ключ от двери валялся на полу на прежнем месте. Фалькон взглянул на него и, позвонив Фелипе на мобильник, спросил, куда они девали ключ.

– Вставили обратно в дверной замок, чтоб случайно не зацепить его ногой и куда‑нибудь не зафигачить, – ответил Фелипе.

– В таком случае… Серхио возвращался, – сказал Фалькон.

– Где был ключ?

– На полу у двери, где мы вначале его и нашли, – объяснил Фалькон. – Зачем убийце возвращаться на место преступления, а, Фелипе?

– За какой‑нибудь забытой вещью? – предположил Фелипе.

– Значит, он что‑то потерял, – произнес Фалькон, и тут высокая пальма в соседнем саду закачалась на ветру и зашелестела листьями. Волосы на затылке у Фалькона встали дыбом. Он напряженно прислушался. А вдруг убийца еще здесь? Ну, не средь белого же дня! Фалькон тщательно обыскал дом. Ни души. Он вернулся в ту комнату, где было обнаружено тело Сальгадо. Остановившись перед письменным столом, он проиграл сцену в воображении.

Сальгадо очнулся, когда Серхио снова запихивал ему в рот носки, и укусил его. Тогда Серхио трижды вмазал ему по лицу. Затем отскочил, держась за укушенный палец. Куда он мог пойти? Ближайшее место – кухня. Серхио подбежал к раковине, сорвал латексную перчатку и промыл рану. Вероятно, он психанул, кровь не унималась, а пластыря под рукой не было.

Ага, рулон кухонных бумажных полотенец. Он наверняка оторвал от него кусок, замотал палец и направился в ванную. Теперь убийца нервничал, уже не был так уверен в себе. И конечно же, злился. Единственное, чего ему хотелось, – скорее доделать дело и смыться. Поэтому он пошел обратно к Сальгадо, наладил эту ужасную штуковину, позвонил и наблюдал, как тот умирает. Затем быстро ретировался.