Он принял душ, оделся, вышел на улицу, купил газету «АБС» и за чашечкой cafe solo  просмотрел извещения о смерти. Рауля Хименеса хоронили сегодня в одиннадцать часов на кладбище Сан‑Фернандо. Он поехал в управление, по пути проверив сообщения на автоответчике своего мобильника. Все они были от Рамиреса.

Отдел по расследованию убийств в составе шести человек присутствовал полностью, что редко случалось в субботу накануне Пасхи. Фалькон кратко проинформировал коллег о результатах совещания с Кальдероном и отправил Переса и Фернандеса на площадь Ферии перед Эдифисьо‑дель‑Пресиденте, Баэну – на прилегающие к дому улицы, а Серрано – по адресам лабораторий и магазинов медицинских товаров, которые, возможно, продали неизвестному лицу хлороформ или недосчитались каких‑нибудь инструментов. Эти четверо удалились. Рамирес остался стоять, прислонившись к подоконнику и скрестив руки на груди.

– Есть еще какие‑нибудь соображения, старший инспектор? – спросил он.

– Мы получили показания Марсиано Руиса?

Рамирес кивнул в сторону стола и сказал, что ничего нового в них не содержится. Фалькон принялся читать показания только затем, чтобы избавить себя от необходимости докладывать Рамиресу о поездке в Мадрид и о семейных страстях Хименесов. Вот если бы выявилась их прямая связь с убийством! А так Рамирес наверняка станет его подковыривать, а остальные будут смотреть на него как на чудика, начавшего расследование убийства с возвращения к инциденту тридцатишестилетней давности.

– Вчера вечером я встречался с Элоисой Гомес, – сообщил Рамирес.

– И вам удалось чего‑то от нее добиться?

– Бесплатного минета, что ли? Черта с два!

– По‑моему, было бы странно на это надеяться после того, как вы обошлись с ней позавчера, – заметил Фалькон. – Она заговорила?

– Мне эта дура уже ничего не скажет. Она страсть как напугана.

– А вроде у вас под конец так все заладилось, – сказал Фалькон. – Я даже думал, вы пригласите ее домой.

– Наверно, мне следовало проявить больше терпения, – ответил Рамирес. – Но, знаете, я на самом деле считал, что это она его впустила и что хорошая словесная атака выбьет из нее признание.

– Сегодня начнем с «Мудансас Триана», – решительно заявил Фалькон, переходя к действиям. – Потом поедем на похороны Хименеса с видеокамерой и снимем присутствующих. Дальше найдем их всех в адресной книге и проведем опросы. Нам нужно воссоздать картину его жизни.

– А что делать с Элоисой Гомес?

– Перес сможет еще раз доставить ее сюда ближе к вечеру. Пройдет около двух суток с ее визита к Раулю Хименесу. Если она была сообщницей, то убийца за это время уже наверняка успеет связаться с нею и, возможно, приведет ее в чувство.

– Или в полное бесчувствие, – добавил Рамирес.

Рамирес взял видеокамеру, и они поехали в компанию «Мудансас Триана», находившуюся на проспекте Санта‑Сесилья. Там они изложили свою версию хозяину фирмы Игнасио Браво, который слушал, устремив на них неподвижный взгляд из‑под набрякших век и безостановочно куря сигареты «Дукадос».

– Во‑первых, это невозможно, – начал он. – Мои рабочие…

– Они подписали показания, – перебил его смертельно скучавший Рамирес, передавая ему бумагу.

Браво прочел документ, щелчками сбивая пепел в направлении миниатюрной шины, обрамлявшей пепельницу.

– Они будут уволены, – решительно заявил он.

– Просветите нас относительно вашей договоренности с сеньором и сеньорой Хименес, – сказал Фалькон. – Начните с того, почему они захотели переехать именно на Страстной неделе, ведь для ресторанов это наверняка самое горячее время.