– Довольна.

Она опять прижалась к моим губам. Спустя столетие или два сладкой жизни я резко оторвался от нее и спросил: – Эй, что все это означало?

– Что «все это»?

– Взгляд доктора Майер. Она как будто не одобряет, что ты забеременела.

Лиз на секунду отвела глаза, а когда снова посмотрела на меня, на ее лице появилось задумчивое выражение. Взяв меня под руку, она пошла по коридору.

– Если я возьму отпуск по беременности, это пробьет большую брешь в организации.

– Знаешь, как пишется «вакуум»!?

– Как Уэйнрайт?

– Как Уэйнронг[15], – вздохнула она. – Так его прозвала доктор Зимф. – Лиз увлекла меня за собой из коридора, через зал для совещаний, в свой личный кабинет. Она закрыла за нами дверь и нажала накрасную кнопку, автоматически запирающую комнату и проверяющую ее на наличие «жучков».

– Присядь, Джим, нам надо поговорить.

У меня екнуло сердце.

– Серьезный разговор?

– Серьезный, – подтвердила она и сжала мою руку. – Не волнуйся, дорогой. Это беседа из разряда «что‑тебе‑нужно‑знать». Мне необходимо поддержать тебя. – Мы сели в тихом уголке. Она включила микрофон и тихо проговорила: – Зарегистрируйте. Допуск капитана Джеймса Эдварда Маккарти повышен до категории Дубль‑Кью, срочность «альфа». Красный Статус, никаких ограничений с данного момента. Связь кончаю.

– Красный Статус? Она кивнула: – Хотя ты и имел допуск, но даже не подозревал о существовании этой категории.

– У‑у, – торжественно изумился я.

– Вот именно. Перед прочтением сжечь. – На какой‑то момент Лиз показалась мне усталой. – Теперь надо придумать, как включить тебя в мой постоянный штат. Так будет проще для нас обоих. Я поговорю с Рэнди Даннен‑фелзером. У него наверняка найдутся какие‑нибудь идеи. Возможно, удастся воскресить твое продвижение в чине…

– Да, – сказал я чуть быстрее, чем следовало. – Ты о чем?

– Я… э… неуверен, что должен… Я не знаю, хочу ли я этого по‑прежнему.

– Я понимаю. – Она, прищурившись, посмотрела на меня. Потом взяла меня за руку. – В чем дело?

– Ни в чем. Э… нельзя ли сменить тему? В груди опять началось сильное жжение.

– Нет, тему менять мы не будем. Я твой командир. К тому же я, возможно, ношу твоего ребенка. Мы дали друг другу кое‑какие обещания прошлой ночью. Никакой ерунды больше не будет.

Я не мог поднять на нее глаза – они были на мокром месте, – а потому уставился в пол и постарался украдкой вытереть их. Лиз протянула руку и мягко приподняла мое лицо за подбородок.

– Что это значит?

Я покачал головой, но все‑таки сумел выговорить: – Я не могу… приказать кому‑нибудь умереть. Раньше мне никогда не приходилось это делать.

– Я тебя понимаю. – Немного помолчав, Лиз встала и подошла к окну, разглядывая проплывающую внизу землю. Я изучал свои ботинки. Следовало бы почистить их. Когда я поднял голову, Лиз по‑прежнему стояла у окна, но теперь она утирала слезы.

– Что случилось? – спросил я.

Ее голос был тих, но в нем чувствовалось напряжение.

– Мне не хочется произносить речь, – прошептала она с трудом, повернулась и в упор посмотрела на меня покрасневшими глазами. Чуть ли не беспомощно покачала головой. – Да, это нечестно. Отвратительно принуждать людей к этому – я уверена, что ты слышал это уже миллион раз.