– Есть! – И Арсено в знак победы поднял согнутую в локте руку.

– Спокойно, – сказал Кардинал. – Если я вас правильно понял, частичка эта не могла соскочить со второго трупа, верно?

– Верно.

– Тогда непонятно, каким образом кто‑то мог перенести ее с первого трупа.

– Не обязательно с него, – возразил Чин. – Она могла быть перенесена с чего угодно. С любого гниющего тела – мертвого животного, например. Перенести мог охотник, турист, кто угодно.

– Какое разочарование! – воскликнул Арсено. – Вы хотите сказать, что находка моя ничего не значит?

– Она может значить очень много, – сказал Чин, – но с помощью энтомологии доказать это я не могу.

– Вот уж попал пальцем в небо, – посетовал Арсено. – А я‑то думал, что это важно.

– Можно мне это поисследовать? – спросил Филберт. – Подержать у себя день‑другой?

– Зачем? – спросил Чин. – Список разновидностей составлен.

– Разрешите мне это подержать, и, может быть, я сумею быть чем‑то полезен.

– Возможно, это и не бог весть что, – сказал Арсено, – но все‑таки какое‑никакое, а доказательство. Я оформлю акт передачи, а вы распишетесь, после чего мне надо посмотреть холодильник, в который вы собираетесь его поместить.

Вскоре Кардинал и Арсено покинули лабораторию. По пути к машине Арсено сказал:

– Как ты считаешь, мог какой‑нибудь случайный человек, турист, занести личинку на наше место преступления?

– Маловероятно, – сказал Кардинал. – Возможно, но маловероятно.

– Говорят, убийцы возвращаются на место преступления. Может, он за чем‑нибудь вернулся, оставил там что‑нибудь, забыл. В случае с Вомбатом и всей этой расчлененкой убийца мог, черт возьми, вернуться за какими‑нибудь недостающими частями тела.

– Есть и другая возможность, – сказал Кардинал.

– Да?

– Нишинейб‑Фоллз однажды уже сослужили ему хорошую службу. Так он мог вернуться туда для нового убийства.

– Но Клыка убили около Вест‑Рок.

– Я имею в виду Терри Тейт.

38

Обычно наркомана представляют отчаявшимся человеком, который целыми днями только и делает, что изобретает, как бы достать очередную дозу. Задыхающийся, с блуждающим взглядом, взмокший от пота, он забирается в укромный угол, прячет под влажными от пота простынями телефон и набирает номер верного человека. И когда знакомый отказывается дать ему товар в долг, он начинает названивать приятелям, связь с которыми потерял уже много лет назад. Он просит одолжить денег, обещает вернуть их уж конечно же с процентами. Затем, как молния, его пронзает мысль: что бы такое продать? Музыкальный центр? Коллекцию дисков? Это в том случае, если у него еще остается что‑то на продажу. Когда все мыслимые предметы, за которые можно выручить деньги, из дома исчезают, а наркоман имеет сколько‑нибудь привлекательную внешность, он пытается торговать собственным телом. Если же тело его не выдерживает критики, остается воровать. И наркоман наносит неожиданный визит какому‑нибудь живущему неподалеку родственнику, старинному приятелю или просто неудачливому знакомому. После чего стоит тому отвернуться, и магнитола, каминные или ручные часы либо какая‑нибудь серебряная памятная безделушка исчезают в недрах рюкзака страждущего.

Многие наркоманы иной раз действительно делают нечто подобное.