– Послушайте, – сказал он, обращаясь к Кардиналу, – почему бы нам не спуститься и не обсудить все это. В течение, скажем, минут пяти?

– По‑моему, разумное предложение, – сказал Кардинал.

Он и Феллоуиз направились к лестнице, и Делорм закрыла за ними дверь.

В комнате мало что напоминало о Терри Тейт. Помещение было старым, с дубовой обшивкой и тяжелыми карнизами. Обои на стенах, казалось, не один раз переклеивали, прежде чем покрыть слоем беловатой краски. Одежды в шкафу не было.

Возле окна на полу валялся большой блокнот. Делорм, раскрыв его, поняла, что это не просто блокнот, а тетрадь для эскизов. Девушка что‑то рисовала в нем. Каких‑то птичек.

Она открыла ящик комода. Пара свернутых носков. В другом ящике немного белья и новенький бюстгальтер – возможно, подарок Кризисного центра.

На комоде лежали щетка, пилка для ногтей и набор туалетных принадлежностей – тоже новый.

Делорм опустилась на колени и заглянула под кровать.

Я в ауте, думала Делорм. Нам во что бы то ни стало надо отыскать эту девушку, а ничего не удается. Еще минута – и Нед Феллоуиз вытащит меня отсюда и ничего существенного мой тайный обыск не даст.

Она проверила мусорную корзину. Старый бинт, обертка от шоколадки, пустая банка из‑под кока‑колы и скомканный листок бумаги. Делорм расправила его на комоде. Еще один карандашный набросок, на этот раз более детальный. Рисунок изображал орла с большими когтями, готового вот‑вот сорваться с ветки. Такой рисунок мог бы украшать стену охотничьего домика. Но к чему такая тщательность в рисунке – световые блики, штриховка, подробно вырисованные клюв и перья. Что‑то она, конечно, имела в виду.

Делорм сунула листок в карман и спустилась вниз. Войдя в кабинет и переглянувшись с Кардиналом, она покачала головой. О найденном рисунке Феллоуизу, конечно, знать не надо.

– Это в последний раз и в порядке исключения, – сказал Феллоуиз. – Меньше всего мне требуются разговоры, что у меня по Центру рыскают полицейские.

– Но случай неординарный, – сказала Делорм. – Вы должны это признать.

– Мне от этого не легче. Так или иначе, если она объявится, я тут же сообщу вам.

– Ты действительно ничего не нашла? – спросил Кардинал, заводя машину.

– Вещей с собой у нее, похоже, не было. Остались лишь мелочи, которые ей выдали в Центре. Но я нашла вот что.

И Делорм вытащила из кармана листок с рисунком.

Несколько секунд Кардинал, хмурясь, разглядывал птицу.

– Так. Ну, значит, птиц она рисовать умеет. А больше ничего у тебя нет?

– Это все.

– Ладно. Сообщим всем постам. Может, нам и повезет – ведь времени прошло совсем немного.

Кардинал прибавил газу, и Делорм потянулась к ремню безопасности.

47

Дэвид Леттерман никогда еще не вел себя столь злобно. Он даже заставлял усомниться, действительно ли это Леттерман или это зомби, движимый адскими силами. В его знаменитой расщелине между передними зубами курился дымок, а уши рдели языками пламени. Что это – понять было трудно, ибо дневной свет с трудом проникал в закопченные окна.

– Похоже, вы устали, Кевин. – Леттерман сверкнул своей мальчишеской улыбкой, и из ноздрей его вырвались завитки дыма. – Как насчет дозы… виски?

Из ящика стола он извлек бутылку и два стакана, продемонстрировал этикетку. В ответ аудитория разразилась хохотом, а дирижер Пол‑Как‑Его‑Там отпустил ехидное замечание, которое Кевин не расслышал.

Леттерман плеснул виски в два стакана. Свое виски он выпил залпом, после чего кинул стакан через плечо.

Кевин понимал, что все это ему только кажется.